Coffee house «meeting place» — только один вид этой чёрной невзрачной вывески вызывает слабую улыбку. Тэхен, наверное, медленно сходит с ума, но желание вновь увидеть любимого перед собой слишком сильно... Слишком сильно он тоскует и скучает... Поэтому Ким готов купить ещё чашку кофе, и вновь увидеть любимого.

— Кто позвонит ему? Я или ты? Я все еще безумно обижен, хочу проучить мелкого засранца, который решил, что может взять мое без спроса. Который хотел трахнуть меня, и все его разговоры были лишь о том, как сильно он хочет овладеть мной, а при этом он значит уже во всю игрался с тобой.

Хосок очень любит наводить порядок, и не важно где, и просят ли его об этом. Он конечно вежливый, и сначала спросит, можно ли ему тут прибрать немножко, но если нагрубить в ответ, он может послать туда, откуда вы не вернётесь.

У Юнги есть четвероногий друг, мохнатый, и очень милый. Тэтэ любит играть вместе, гулять, обниматься с хозяином, облизывать его лицо, даже помогает по хозяйству. Иногда, Юнги кажется, что собака понимает его лучше людей.

Действие происходит три столетия спустя с момента завершения первой работы "Превратности Судьбы". Герои переродились в двадцать первом веке. Давайте ещё раз проживём историю их любви.

Верхний город — символ благополучия и власти, нижний город — пропитанная страхом и грязью тень цивилизации. Здесь жизнь делится на «высших» и «низших», но границы рушатся, когда советники сталкиваются с жестокими законами подземного мира. Город, пропитанный смертью и магией. Здесь решетки арены кровоточат от боев, а тени не дают покоя. Враги становятся союзниками, любовь смешивается с ненавистью, а каждый выбор может стать последним.

Юнги прекрасно знает, что невозможно контролировать абсолютно всё, старается привыкать к этой истине, но каждый раз спотыкается о свои же амбиции.

Чонгук ругается зло, болезненно вздрагивает, когда кожа начинает шипеть под накалом покрасневшего стального прута: что бы он, сука, ни делал с этим рисунком, он проявляется снова и снова, восстанавливаясь с невиданной скоростью, уродливо рубцуясь уже через сутки. Знает, что тому неизвестному альфе больно безумно в эту секунду; что его рисунок тоже рубцуется, оставляя того, возможно, в истерике: ведь если факт метки есть в таком виде, но та не пропадает с кожи бесследно, то это значит одно.

Чонгук не смотрел на него. Точнее — старался не смотреть. Потому что каждый раз, когда смотрел, что-то внутри говорило: Он — твой конец. Но проблема была в том, что этот человек смотрел на него. В том, что за тысячу лет никто не делал этого так, что Чонгук понимал —боится здесь он. Боится этих ореховых глаз, этого взгляда и того, что по законам его мира, он сам должен погасить в них огонь.