Вальтеру ничего не мешало оставить попытки на разговор с заключенными, но по какой то причине он этого не делал.

Вальтер теперь черный отступник. Никаких лишних чувств и эмоций, потрясающе. Что ещё надо для лидера? Но почему становиться так больно в области железного сердца,когда речь заходит о предательстве специального отряда? Как же поступит Вальтер и что же выберут его друзья?

AU: Вальтер попав в более привычные места вспоминает. Вспоминает многое и это все складывается с его воспоминаниями как Немо. Фридеманн как и планировал возвращает спец отряд в камеры в надежде что так заговорят быстрее

Я не вижу света или тьмы. Я не вижу ничего.

Немо беспомощно царапает плоть, что есть силы давит на медовую окаемку — безрезультатно. Реальность смехотворно близко, она зовет и тянет, но Вальтер, в отличие от него, не человек. Он сильнее.

— Я не стану ждать, когда отец решит сделать меня бездушной машиной. Знаю, он рассматривает эту возможность. Все во мне заставляет его стыдиться, — Вальтер горько усмехнулся. — он даже мое существование держит в секрете. Не помню, когда в последний раз выходил из этого треклятого бункера.

Искренне надеюсь, что разработчики обязательно наткнутся на мою работу и оценят ее по достоинству

— Проваливай отсюда, — рыкнул на юношу Яков, но понимал, что находится в невыгодном для себя положении. — Не могу, меня прислали сюда допросить тебя, — отчеканил готовый ответ Вальтер, а в глазах ни капли чувств. К чему же приведет этот разговор?

От прежнего Немо не осталось и следа. Есть лишь Вальтер, бесчувственный и холодный, с сознанием, помутненным властью. Яков не собирался с этим мириться.

Не хотелось чувствовать. Не хотелось дышать. Втройне не хотелось видеть перед собой холодный взор родных глаз. — Лучше бы я умер в эту секунду.

Шум в ушах. Голова трещит после хорошего удара по ней чем-то тяжелым. Яков старался придти в себя, но в глазах все плыло.

Боль – всё, о чём сейчас может думать алхимик. Солёные слёзы постепенно формируются в уголках его мутных очей, и парень даже не сразу понимает, что ноги его раздвигают чужие руки, больно впиваясь в покалеченную кожу. — Грёбанный предатель... — Яков едва слышно всхлипывает, и прозрачная жидкость начинает течь по его щекам, смешиваясь с кровью цвета ночи по пути.

Аккуратно разложенные столовые приборы лежали на столе, а их вид так и кричал о их чистоте. Смотря в пустую тарелку, Яков печально улыбнулся, взяв в руки вилку. Широкая улыбка начала расплываться по всему лицу, а после сильный удар был нанесён по тарелке, разбивая ту вдребезги...