Впервые за очень долгое время ему было тихо.

- Не смей, слышишь?! Не смей меня жалеть! - выдохнул он. Понимание того, что теперь Драко будет относиться к нему как к ущербному, снова вызвало шквал ярости. Он заново впечатал Драко в стену так, что тот прилично ударился затылком, и заорал прямо ему в лицо, - Я нормальный! Я тебе запрещаю! Не смей! Слышишь, Малфой?! Не смей меня жалеть! Только не ты!.. Обложка https://i.postimg.cc/PrjSthjs/image.jpg

Перед Финальной битвой Гарри просматривает воспоминания профессора Снейпа, чтобы узнать правду. Но видит то, что ему не предназначалось...

На мгновение виснет давящее, будто под прессом, молчание, когда их взгляды встречаются. Она даже не уверена, смотрит ли он ей в глаза. Зрение до ужаса подводит в столь нужную минуту. Она опускает глаза на его плечо, на разодранную ткань рубахи, перепачканную кровью и ещё чем-то… У Гермионы крошится где-то внутри. Корсет рёбер ли или же высохшее от отлившей крови сердце. Она смотрит не на кровь на плече. Она смотрит расплывчато на вытянутую голову вытатуированного дракона.

Сын узурпатора, молокосос и выскочка - как только не называли враги Северуса Принца, восточного царя. Однако правду говорят старые эльфы: хорошо смеется тот, кто смеется последним, и сегодня в Драконьем городе чествуют уже не царя - императора. Беспокойство вызывает только загадочный подарок старого друга. Волнуется цветное море, предчувствует перемены, и никто не знает, что будет, когда над красной пустыней взойдет черное солнце.