Нил и Кевин отправляются в соседские дома за сладостями в вечер Хэллоуина и случайно знакомятся с братом и сестрой, которые похожи своими большими серыми глазами и ярким акцентом, настороженностью во взглядах — и тем, что едва ли впервые слышат о таком празднике, как Хэллоуин.

Кевин не верил в родственные души. Его устраивала его жизнь: охота на нечисть, жизнь с Джереми (и то, что происходило между ними, чем бы оно ни являлось), редкие выходы в свет. А потом ему пришлось выяснить, что не всё в мире однозначно, не делится лишь на чёрное и белое, — потому что соулмейты вполне реальны, а встретить своего можно в самом неожиданном человеке… Или даже — в вампире. Вот так ирония. И ещё: откуда глупое убеждение о том, что соулмейт может быть лишь один?

Кевин не умел быть нежным — он просто не знал, что такое нежность, она осталась в его воспоминаниях мерцающим пятном, пудровым шлейфом, ароматом духов его матери, которая укачивала его на руках, гладила по волосам, когда он засыпал или сидел с ней, и привила ему любовь к тактильности — и своей смертью обрекла его на вечный тактильный голод, потому что Воронам были чужды объятия и секс по любви, а не ради разрядки. Кевин мало знал о нежности, но пытался быть нежным с Жаном — как умел.

Римус переживает очередное полнолуние в одиночестве и сырой тьме Визжащей Хижины, пока не обнаруживается, что он… Не совсем один.

Что, если в двух музыкальных группах, сражающихся за первые строчки чартов, двух участников связывает нечто большее, чем вражда? Что, если им приходится скрываться, но в какой-то момент всё выходит из-под контроля? Кевин не был готов к тому, что Жана в его жизни станет так много, и тем более — что за ним будут столь пристально следить. Один неверный шаг запускает огромный механизм изменений, которые уже не остановить. К счастью, Жан будет рядом, когда весь мир вокруг начнёт рушиться.

Что может быть лучше рождественского шопинга в Хогсмиде, бумажных пакетов со сладостями и сливочного пива в «Трёх метлах»? Разве что… Первый раз с любимым человеком, аккуратная нежность и море неловкости, которую они сглаживают смехом и поцелуями.