Это заставляет его хихикнуть и подвинуться к краю кровати, приподнимая одеяло рукой, после приглашающе кивая на вторую половину. Джон стоит пару секунд в недоумении, а после с прищуром спрашивает: – Что?.. – Что? – с улыбкой повторяет Ло.

Лололошка решил посидеть ещё пару секунд с закрытыми глазами. Насладиться напоследок мягкой тканью и каким-то щемящим грудь ощущением, а потом вернуться обратно к себе. В бункер. Железный. Мигающий и прохладный… Ещё пару секунд...

Lololowka вздрагивает и смотрит в чужие глаза. Болотистые, почти чёрные, вязкие, но отчего-то кажущиеся тёплыми. Глупая мысль. Глупый Lololowka. Олли, оставшись в безвыходной ситуации, тихо цокает языком, а потом, замявшись, выдаёт: — Прости, что вытащил из тебя такое. Мне..мне правда очень жаль, прости. Ты ведь не хотел рассказывать. Lololowka царапает стол ногтями, но уже не со скуки, а с раздирающего изнутри чувства страха. — Не говори никому.

Стул, на котором сидел Лололошка валялся на полу, а сам мироходец стоял перед столом. Его губы сомкнуты в тонкую линию, кулаки сжаты. В напряжённой тишине был слышен треск рвущейся кожи перчаток Монту. [Или: как пошёл бы разговор в #80 серии ТО, если бы Лололошка не сдерживал свою злость.]

У Дианы сново,нет,опять появился тактильный голод,кто поможет ей? В этой истории мы и увидим.

— Что, даже пошутить нельзя? — Бан ухмыльнулся, хотя внутри всё дрожало от напряжения и предвкушения. — Ты сегодня такой… — Какой? — Инициативный. Впервые. Я аж прослезился.

Кофе должно быть горьким, как жизнь, и сладким, как любовь. И никто не знает, когда он свяжет вместе две потерявшиеся души.