Ни мантии-невидимки под рукой, ни волшебной палочки, только побагровевшее от стыда лицо, как красный свет светофора, мигающее посреди торгового центра. На проезжей части хотя бы вместе с гордостью мог раздавить автобус – всяко лучше, чем течка в День Святого Валентина на глазах у десятка гуляющих парочек. Тэхена спасают руки, аккуратно завязывающие рукава толстовки вокруг его торса.

— Я пришёл к тебе, хён. Так нагло, самонадеянно, бездумно бросил эти слова. — Ну и зачем же ты мне сдался, альфа? — он склоняет голову набок и медленно обходит его по кругу. Тэхён чувствует волну мурашек, которая жаром спускается по спине, и прикрывает глаза, бессовестно вдыхая аромат ландышей. Боже, что же он творит?.. — Считаешь, что можешь предлагать себя вожаку? — с губ старшего слетает пренебрежительный смешок, но Кима это только сильнее сводит с ума.

- У меня для тебя сюрприз, - наконец, выдыхает Тэхён, пряча лицо на груди Чонгука. - Боже, малыш… Ты реально напугал меня. Я люблю сюрпризы, тем более от тебя, ты же знаешь. Почему так переживаешь? - Боюсь, что тебе не понравится, - едва слышно отвечает парень, поднимая на него взгляд. - Глупый, - Чонгук целует его кончик носа, - всё, что связано с тобой априори не может не понравиться. Я заинтригован – что это? - Мне нужно взять свой телефон, и я… и я покажу.

В маленьком городке есть несчастный человек, который живет прошлым, делая все, что может.

— Чем будешь расплачиваться за проигрыш? Телом, — чонгукова рука отрывается от капота и скользит по бедру омеги, останавливаясь возле паха, на что Тэхен слегка поджимает губы, сдерживая прокатившуюся по всему телу дрожь, — или тачкой?

В конце концов, их всегда было трое: преданный Чонгук, свободолюбивый Юнги и запутавшийся Тэхен. Тройка, конечно, число счастливое. Но в любви кто-то третий - всегда лишний.

Ещё несколько десятилетий назад, когда соулмейт предназначался каждому и находился обязательно, было поверье, что они меняются телами на день. У Юнги есть чёткие предубеждения по этому поводу, парень и нежелание что-либо менять, но однажды он всё же просыпается в чужой кровати.

Шаг, еще один шаг. Тэхен не слышит, что ему кричит его возлюбленный, он, в повороте, шагает на проезжую часть и слышит лишь свист шин. Лежа на холодном асфальте, Ким смотрит на особенно красивый закат этой теплой осени, прежде чем закрыть глаза.

В 1987 году Чон Чонгук, талантливый музыкант и боксер, был найден мертвым. Детективы допрашивали его близких, включая мужа, друзей и знакомых. Найдут ли виновного в убийстве Чон Чонгука? Или это было вовсе не убийство?

— Не суди меня по себе. Я не ты. — с особым отвращением, которое Чонгук ещё никогда на себе не ощущал. — Ты никогда меня не простишь. — не спрашивает, констатирует факт. Ким молчит. — Тогда не тяни, если решил уйти - уходи. Потому что это невыносимо.

Он залип! Альфы рассмеялись по-доброму и приосанились. Омега был зарёван, но харизматичен и красив. - Залип, залип! Бормотал Чонгук и ходил вокруг байков. Только вот залип он не на альф, а на шикарные машинки.

У всех проблем одно начало - сидел омега, скучал. А если туда добавить (не)много шотов с текилой? В общем, о наболевшем с ноткой юмора и капелькой романтики.

— Разве вам это будет выгодно? — Тэ хмурится, но взгляд не отводит. — Это будет выгодно всем. Не в твоём положении от такого сотрудничества отказываться, но если ты всё же решишь, что тебе это не нужно, никто принуждать не будет, — альфа делает глубокий вдох. — Однако предупреждаю: согласишься — и пути обратно у тебя не будет. Шаг вправо, шаг влево… Я узнаю об этом в тот же момент.

Знал ли Чонгук, что когда-нибудь окажется в доме престарелых? Догадывался ли хоть раз, что их с Тэхёном сын — плод их любви, их гордость — однажды отвернётся от них и отправит в пансионат для пожилых?

Юнги слишком не уверен в себе, когда дело касается популярного альфы их универа, а Ким Тэхён, как говорят, слишком напорист: недаром слухи ведь ходят, что он взял Чон Чонгука почти что измором. Вот прям подошёл к одному из главных плохих парней их потока и заявил: «Спорим, ты по итогу отцом моих детей будешь?», а Чон Чонгук охуел ровно настолько, что спизданул: «Даже спорить не буду». Юнги нужен учитель. Тэхёну на втором триместре беременности — свободные уши. Этот союз был очевиден.