Чон Чонгук ничем не хуже Ким Тэхёна. Чонгук ломает карандаш в тишине аудитории, слишком сфокусировавшись на этой идее, заставляя профессора слегка сбиться с мысли, мазануть по парню недовольным взглядом и продолжить, путаясь в словах. У Чонгука внутри горит неоновыми гирляндами. Я. Ничем. Не хуже. Чонгук думает сделать татуировку с этими словами - в мозгу все равно уже выжжено. Столько лет убеждений. Не работают. (p.s. никто из бантанов не выступает в роли насильника/абьюзера)

Есть непреодолимое желание пожалеть себя и помечтать о том, что жизнь его может быть другой, стать другой, без отца и двух работ. Без вечного страха перед тем, кто должен по идее защищать, но Чонгук уже не надеется на это. Есть только его жизнь, которую он тянет изо дня в день, не имея никакого желания это делать. И встреча с Тэхёном тоже кажется еще одним испытанием для измученного жизнью омеги. Но оказывается спасением.

Мин Юнги, корпоративный секретарь в крупной фирме, спустя полных психотерапии и саморефлексии десяти лет после школьного буллинга встречает своего старого обидчика Пак Чимина, который предстаёт перед ним внуком президента компании и проходит через тернистый путь прощения.

Возможно ли простить измену? Вечный вопрос, актуальный в любые времена и в любых отношениях. Особенно когда воспоминания не отпускают...

Ты ушел в тот момент, когда был нужен больше всего на свете. Бросил меня, когда я тонул. Спасибо тебе за это. Я стал сильнее, я стал лучше, понял, что могу рассчитывать только на себя. Я смогу без тебя, и сегодня я это себе доказал.

Тебе кажется, что ты взрослеешь постепенно, но, черт возьми, однажды это хлестнет тебя как ветка в лесу, отпущенная впереди идущим.

- Если бы я попал в прошлое, я бы даже на тебя не посмотрел бы! – зло выпаливает альфа, - не бегал бы, не добивался, если б хоть кто-то сказал мне, что все скатится вот к этому. - Если твое желание когда-нибудь сбудется, буду признателен, если ты так и сделаешь. А пока вопрос можно решить разводом.

Пальцы онемели от напряжения. Тэхен вышел вперед и встал точно перед клеткой с доберманом. Взгляд, который он на себе почувствовал, пронизывал до самых костей. По хребту словно пустили высоковольтный разряд. Внутренности от такого напряжения должны были сгореть. На железной табличке сверху клетки белым маркером неаккуратно написано два слога. С губ Тэхена тихо слетело: — Чон-гук.

После трагичной смерти своего молодого человека Чимин боится двух вещей: воды и остаться в одиночестве. Но почему-то одним летним вечером находит себя на каменистом пляже, где из собеседников — только лишь чайки над головой.