Раздался всплеск воды. Эндрю задержал дыхание. Затем… Что-то всплыло. Первой вещью, которую увидел Эндрю, были темно-рыжие волосы, которые сумели завиться и улечься неряшливыми волнами так, будто они были сухими. И лицо, человеческое лицо с алыми губами. У него были ледяные глаза всех самых неземных оттенков арктической и морской синевы, разбавленные ярко-пурпурными крапинками и радужными узорами, отражающимися от радужки. Это было невозможно красиво. -Матерь божья, - прошептал Ваймак

Нил Джостен смотрит на большое здание перед ним, его рот хмуро скривился. Вчера Браунинг вручил ему манильскую папку с его новым именем, его новой жизнью. В этом файле была записка, та самая чуть помятая записка, которую он сейчас держит в руке, с именем его нового работодателя. Аквариум Foxhole. Спроси Дэвида Ваймака.

Жизнь пирата состояла из следующего: поиски сокровищ, смелые приключения в загадочных пещерах и коварные набеги на неподозрительные населенные места. Добавьте к этому ещё несколько стычек с империей (любой империей, разумеется; не имело значения, какой флаг она несла), и жизнь пирата была по-настоящему насыщенной. Для команды "Лисы" этого было недостаточно. Они решили добавить в этот микс ещё и русалку. (Русалку это немного беспокоило.)

Они нашли его в запертой комнате корабля Королевского флота, "Лис" ждал, чтобы переправить свою команду и их новую добычу через глубокую синеву моря. Он был прекрасен. Он был даже лучше какого-либо бриллианта. — Русалка, — засмеялась Дэн, делая шаг назад и снимая с своей головы шляпу, чтобы прижать к груди. — Они перевозили русалку. Это должно было сделать их богатыми. Или: ау, где Лисы - пираты, у Нила есть жабры, и никто не доверяет магии.

Когда люди отца заносят огромный аквариум, Нил совсем не удивляется. Он привык к тому, что сначала «товар» какое-то время остается у них и только потом его отдают заказчику за внушительную сумму денег. Отец предпочитает проворачивать незаконные сделки прямо у себя дома, а значит и хранить «товар» необходимо тоже в стенах их семейного особняка. В холодном подвале, куда не только не проникает солнечный свет, но также мерзко пахнет плесенью и кровью, которая уже, кажется, даже не отмывается.