Гон чувствует влечение к Моро и волнуется по этому поводу. Некоторое стечение обстоятельств или, если точнее, поступков одного непостоянного фокусника решают эту проблему...

Ох, как приятно чувствовать под собой горячее тело. Чувствовать как оно сжимает тебя, как дрожит и извивается от глубоких толчков. Знать, что теперь оно принадлежит только тебе. Только твой. Этот парнишка, что ещё совсем не знает жизни. Который так наивен и мил. Гон так мило стонет. Его кукольные губки припухли от грубых поцелуев. По щеке тянется ниточка слюны смешанная с кровью. Глаза закрыты, ресницы дрожат. Мой Гон, только мой!

Они еще не успели начать спарринг, а у Гона уже чешутся кулаки и тяжело стучит сердце. Хисока пообещал провести ему несколько уроков ближнего боя, и первый должен был состояться сегодня. Киллуа, конечно, идею крайне не одобрил, но желание Гона перевешивало все доводы против. И к тому же Киллуа совершенно не обязательно было знать, куда именно Гон направился утром... Или: Гон реагирует на бой совершенно неожиданным образом.

На небесной арене Гон вернул Хисоке его номерок, как и обещал, после удара. Хоть он и не выиграл турнир, для него это была победа. Во время празднования с Киллуа, Гон рассказал другу, что ему нравится Хисока. Затем стук в дверь, открыв её Гон увидел Хисоку...

Как доказать друзьям и всему миру, что это твой осознанный, взрослый выбор? А самое главное доказать это ему? Ведь кто же знал, что на поверку он окажется таким вредным?

Гон с Киллуа находят алкоголь в номере на "Небесной арене". Что же придёт в голову этим шалунишкам?

"Тогда вылечи меня." Я кому-нибудь говорил такие слова? Не помню. Но тебе я позволю лечить меня, ведь мы не просто соперники.

В своём спонтанном одиноком путешествии по пустыне Гон встречается с тем, кого меньше всего ожидает увидеть. Ситуация быстро выходит из-под контроля, но с Хисокой не может быть по-другому, правда?

Разгадав загадку собственной метки, Гон понял одно: предназначенный тебе человек – не всегда то, что тебе нужно. С другой стороны, Гон уже почти потерял волю держаться за собственную жизнь, и если Хисоке так хотелось, то почему бы не позволить ему вести?

Кто же знал, что после становления Гона взрослым весь свет в этом мире сойдется лишь на одном единственном Хисоке? Может быть, зная это тогда, Гон не стал бы спешить. Но выбора у него не было, и судьба распорядилась им сама, подкинув в руки столь обаятельного паршивца, связавшего юного хантера по рукам и ногам.