— Хочешь свою шлюху, учитель? — дразню, зная, что ему осталось совсем немного, чтобы сорваться. — Хочешь, чтобы я плакала, когда ты будешь драть меня в задницу? Хочешь без растяжки брать меня? Чтобы я рыдала на твоем члене, чтобы тебе было тесно, чтобы ты упивался своей властью, унижая меня… Как в тот раз, когда ты заметил, что я танцую с Максимом, разозлился и унизительно брал меня в задницу прямо на полу, как кобель берет сучку, когда я умоляла тебя остановиться…

— А может, вы мне до́роги, — я с вызовом приподняла подбородок, заглядывая ему прямо в глаза. — Я твой учитель, — сказал он строго после долгого молчания, одарив меня тяжёлым взглядом. — Да кого это волнует?

Ты обыкновенная ученица в старшей школе, отличница, которой не повезло ни с классом, ни с друзьями, ни с родителями. Ты влюбляешься. Ты юна, полна надежд и думаешь, что никогда не впустишь безумие в свою размеренную жизнь. Но что если ты встретишь "того самого" в лице человека, в которого ни в коем случае нельзя влюбляться? Что если я скажу тебе, что такая любовь запретна? Что если он окажется... твоим учителем?

Противоречивая медалистка заводит ссору с новым учителем, который просто ужасен! А, нет, вроде ничего... Ты живешь ничего не подозревая о действительности, в которой есть только выбор, поступки и последствия. Это не тест, где дают варианты ответов. Нужен тот, кто откроет тебе глаза на мир, кто покажет эту самую действительность. Нужен человек, который уже делал свой выбор, совершал поступки и сталкивался с последствиями. Нужен тот, кто повернет в твоем сердце ключ, чтобы лететь.

В тот момент, когда поползновения о моих якобы «засидках» и «панибратстве» с учителем стали первоочередной темой для обсуждения в устах всех, от мала до велика, я по-настоящему пришла в ярость. Само собой, Егору Дмитричу доставалось от педсовета, но, в конце-то концов: мы же не анатомию на практике проходим! Хотя это спорный момент, я бы вам сказала. Весьма и весьма спорный. Только тссс...

Если бы дедушка узнал, как и с какой целью я использую бережно переданный им навык общения на языке Морзе, то явно бы разочаровался в своей дорогой внучке. А может быть и нет, ведь не у каждого получится склеить своего преподавателя, используя только длинные и короткие сигналы.

- Фамилия твоя как? – спрашивает он, проходя мимо меня в класс. - Вишняковская… - бормочу, всё ещё не до конца оправившись от пережитого шока. - Вишней будешь, - небрежно бросает мужчина, усевшись за учительский стол и дописывая что-то в журнале. – Мне так легче запоминается. Кстати, я твой новый классный руководитель – Олег Анатольевич. Прошу любить и не жаловаться.

Как-то на днях пришла на пару по английскому в ботинках, больше смахивающих на берцы. Препод у нас молодой, полиглот. Сказал, что я похожа на немецкую госпожу, а когда я пошла отвечать, он невзначай кинул пару фраз на немецком. Он-то не знает, что наряду с английским, я знаю и немецкий. Зато теперь я в курсе, что он хочет жестко трахнуть меня на столе.

Когда преподаватель посреди пары просит снять шарф с шеи, которую замотала специально, чтобы не было видно засосов, я начала раздумывать над планом мести.

— Глеб Викторович, — не отступала я, сделав ещё один шаг к столу, — дайте мне сдать экзамен. Давайте я принесу доклад? — Нет, — издевательски прошептал мужчина. — Давайте я спою? — Нет. — Станцую, — не сдавалась я. — Нет, — снова озвучил он категоричный ответ. — Переспим? — болтнула я, не успев подумать. Да, мне определённо нужен красный диплом. Глаза Глеба Викторовича моментально утеряли скучающий вид, а брови вопросительно изогнулись. — Что? — переспросил он. — Что? — повторила я.

Никита Андреевич уже два месяца работает в школе учителем биологии. Ну, работает это, однозначно, не про него, скорее властвует, господствует, зверствует и унижает.