Джейк – школьник со смутным будущим, в котором из ясности только серые, мать его, тучи – предвестники проливных дождей. Хисын – студент, у которого все прозаично ясно. Пока можешь делать, что тебе вздумается. Пока.

Мир Хисына начинает медленно рушится прямо на глазах, когда он понимает, что влюбился.

Сону кажется, что его чувства не имеют никакого смысла: хладнокровный, наглый и эгоистичный Нишимура Рики из танцевального кружка никогда не ответит на них взаимностью. Но все кардинально меняется, переворачивается с ног на голову, когда Ким узнаёт, что новым учеником в его классе оказывается именно Ники.

В этой проклятой богом дыре, над которой вечность висит черное облако человеческих грехов, он находит во враге то, что последние десять лет искал по всему миру.

Он надвигался на них, окруженный бесчисленной армией, которая расползалась вокруг города саранчой, не оставляя пути для побега. На копья передней линии войск были насажены человеческие головы, пустые глазницы которых преследовали выживших во снах. Только никто из тех, на кого он обрушался, не выживал. Гук+Юн=Гукюн.

- У меня есть ещё родственники? - взволнованно спрашивает он. Джей шумно и с усилием сглатывает. В их профессии не принято заводить семью. Это считается отвлекающим фактором. Он не должен давать ребенку никаких надежд, тем более что его точно придется оставить в приюте или ещё где-нибудь. По целому ряду причин он не может не чувствовать себя виноватым. - Да, - отвечает он как-то невнятно. - Да, у тебя есть ещё родственники. Или Два киллера случайно усыновляют ребенка.

Юнги смотрит холодно, дымит безбожно, на руках его столько крови, что до конца жизни не отмыться, и ни одной бессонной ночи ему не хватит, чтобы припомнить все свои грехи. Все в нем будто кричит "не приближайся ко мне, даже не смотри в мою сторону, иначе пожалеешь". Чонгук и дышать рядом с ним боится, не то что ломиться в его квартиру. Но когда за дверью твоей собственной происходят куда более страшные вещи, даже холод чужих черных глаз кажется спасительным.

Гибсон — это пейтовая долина со стойкой мерзлотой ледников и испускающие холод глаза. Он — перманентное удушающее равнодушие, от которого морозит сильнее, чем в метель. Чонгуку нравится холод. Тэхён без ума от фокусов.

Юнги с самого дебюта ругался с Чонгуком. Он вечно его раздражал, бесил и лез драться. И вот после очередной ссоры он пожелал, чтобы Чонгук исчез. Только вот не понял, как его желание услышали.

— Хорошо, зефирка. Ставка? — Если я выиграю, — сказал Минхо, глядя прямо в глаза мужчине. — Ты раскроешь мне свой самый большой секрет. — Ты не так прост, как кажешься, зефирка. Мне это нравится. Ты заинтриговал меня, — Джокер расплылся в улыбке и сел ровно, наклонившись над столом, чтобы стать чуть ближе. — Перестань пытаться меня обольстить, — раздражённо сказал Минхо, закатывая глаза. — Лучше скажи, что хочешь ты. — Твое тело. — Я в деле.

Юнги не хочет ничего, кроме простого человеческого «поспать»: ни чувств, ни знакомств, ни орущего в сраные пять утра соседа снизу. Тем более — продолжать в анонимном чате спонтанно завязавшееся месяцем ранее общение игрой в «кто первым найдет другого в Сеуле».

Когда сестра говорит, что не пустит его на свою свадьбу без пары, Юнги не приходит в голову ничего лучше, чем выложить объявление в твиттер. Вдруг повезет. (Спойлер: ему повезет).

Заповедник Индже должен был стать местом отдыха для группы студентов. Но когда один из них пропадает в лесу и возвращается со странной раной и историей о нападении человека — их единственным спасением становится автобус, мчащийся прочь от опасности. Никто ещё не догадывается, что они стремятся не к спасению, а к эпицентру новой реальности, где старые правила больше не работают.