Однажды Минхо желал за них двоих, чтобы стать истинно счастливым. Чтобы Джисон был только его. Но Кровью Трёх убитых друзей вольна Святая Троица И. Никто не сможет помешать на пути к его одержимой любви.

«Страсть к саморазрушению — именно она нетвёрдой рукой толкает на первую сигарету, выкуренную в тесном кругу в заплёванном подъезде, когда вдыхаешь „правильно”, так, чтобы получилось». Всё, что когда-то завяло, всегда вновь зацветает — считает Чонгук. Чимин же выдыхает дым в сырой воздух, думая: «Всё, что цветёт, неизбежно увянет».

Мясник, страдающий диссоциативным расстройством идентичности, становится одержимым учителем средней школы с предполагаемыми каннибалистическими наклонностями.

Он всего лишь хотел свободы, а в итоге развязал целую войну.

— И что же в жизни должно произойти такого, чтобы полицейский пришёл в бордель? — озвучил свою мысль Тэхён. — А что же должно произойти, чтобы парень пошёл работать проституткой? — безумно засмеялся Чонгук, повернув голову к напрягшемуся Тэхёну. — Скажи мне, Мальвина.

Лицо у хена непроницаемое. Хочется сразу же зарисовать выражение с того ракурса, с которого его вижу я. Короткие ресницы накладывают свой отпечаток в темноту под глазами. Источник света — сверху, как на допросе. А я все жду, когда слепящий луч направят на меня. Как софиты. Как сцена, на которой я каждый раз исповедуюсь и даю чистосердечное.

«сонсенним мерзкий», — думается чонгуку, когда мин юнги мягко улыбается и сжимает пак чимин, его соседке по парте, плечо.

Под проклятым небом в красные ночи мы были крещены пороком.

Тэхён, устало усевшись на чемодан, закурил «Ньюпорт» и перевёл раненый взгляд на старый тусклый дом Юнги, в котором они с друзьями провели почти всё детство. Знойное полуденное солнце припекло русую макушку. Тэхён повернул голову назад и ладонью, которой не держал сигарету, прикрыл глаза от ярких лучей. Родные сердцу болота встретили молчанием. За одиннадцать лет в Лэйтон-Бэй ничего не изменилось. Вчера на заднем дворе дома Юнги нашли останки его брата, а сегодня здесь вновь стоит тишина.

Люди, запертые в клетки из собственных тел, в мире, которого больше не существует. Они уже не могут помочь себе, но, может быть, еще смогут помочь друг другу. Это история обретения чувств, не только базовых, вроде слуха и зрения, но и душевных. История о том, что значит быть человеком. О том, как много нам на самом деле дано.