Джинкс — липкая карамель, выторгованная на пристани, ржаво-янтарный свет фонарей вечернего Зауна, мерцание, монстрики из бумаги, она — расколотый и снова собранный витраж, кислота, разъедающая все на своем пути. Джинкс думает — хорошо, что кислоту нейтрализует щелочь, да? — Я не могу ничего обещать, мисс. Но Силко очень долго спонсировал мои опыты. Я умею раздавать долги. Они — ее щелочь. Все они. [или au, в котором у джинкс есть надежда и, благодаря экко, временный новый дом]

Экко не сдается и борется за свое счастье до конца. Даже если его Счастье так и рвется убежать на край света. Или история о том, как Джинкс вновь становится главной проблемой Зауна. А, возможно, его спасением? Или "— Это у тебя пушка в штанах или ты так рад меня видеть?" Когда спишь с психопаткой — всегда держи оружие наготове.

AU: когда обоим соулмейтам исполняется шестнадцать лет, им выпадает право влиять на действия друг друга. Экко жил себе припеваючи и спокойненько, пока в его жизни не появилась одна малюсенькая такая проблемка в виде сумасшедшего соулмейта, видимо, совсем беспробудно дурного. Кто бы мог подумать, что эта отбитая на голову окажется ближе, чем он мог предположить: в его же школе...?

Его глаза горели, когда Пау погружалась в работу, ловко управляя инструментами, словно мир вокруг переставал существовать. Казалось, эта хрупкая девушка способна починить всё на свете — от сломанных механизмов до разрушенных надежд. Но потом... эта странная червоточина. Прошла всего секунда. Теперь она стоит на мосту из своих самых мрачных кошмаров. Напротив — Экко. Его взгляд, когда-то полный света, стал уставшим, потухшим. Его пистолет — отчётливо тяжёлый, — направлен прямо на неё.

Все с ней рядом погибают — здесь все погибли давным-давно. Она проклятие, но здесь все давным-давно прокляты... Постканон. Джинкс не вернуть, но Экко не был бы собой, если бы не попытался.

Ущерб уже нанесен, и единственное, что могло изменить ситуацию в этот момент - это вернуться к началу. Когда их взгляд упал на капсулу времени, они активировали Z- привод. Это был их единственный второй шанс.