Что делать, если ты окружен гомофобами и сам себя к ним с уверенностью относишь, но в твоей жизни появляется красивый до одурения, бесящий тебя до поджимающихся пальцев на ногах парень? История о прекрасном ледяном принце и его личном кролике (и тут не только про божественные глаза и улыбку Чонгука, но и про его... мгм... темперамент).

Тэхён, возвышаясь над Чонгуком, в очередной раз убедился, что волки ничтожные существа. Прав он был. Абсолютно прав. Каков Вожак, такие и солдаты. Бесчестные, властолюбивые и жалкие. Как с ними на войну идти? Они же только на словах смелые, а на деле что? — Собственными руками бы придушил, да мараться не хочется.

Он нашел едва дышащего генерала на поле боя, среди таких же бессмысленно павших солдат. В его желании спасти нет ни капли сочувствия или доброты, лишь желание отгородить себя от последующих проблем. Ему не следовало помогать этому человеку, ему не следовало вновь погружать свои разум и душу в пучину человеческих проблем и эмоций, но уже поздно. Лисий цветок распустится там, где шёл ёкай, таща за собой генерала, свои будущие муки и спасение

В жизни Чонгука никогда не было полного порядка, но и хаосом она тоже не полнилась. Раньше. О красных нитях и о том, что некоторые вещи невозможно (непростительно) забыть.

— Стоп-стоп, погоди. Прям так и сказал? Должен подружиться с Чонгуком? — неверяще вытаращил глаза, пока траурный Тэхён хмуро ковырялся в тарелке. — С зубрилой Чонгуком? Тот, который фрик, омежист и зануда? — Ты ещё забыл упомянуть, как он втащил Тэхёну на втором курсе за того омегу, — вставил свои пять копеек Мин. — Ну, которого он прилюдно отшил на вечеринке Ильсона. — Вот именно! Я даже пискнуть не успею, как он колени мне сломает. Тоже мне омега. Одно название.

"Впереди показался сизый туман, клубящийся над оврагом. Он на месте. Медальон, висевший на мощной шее, вдруг заискрился ярким голубым светом. Туман начал окрашиваться в неоновый зелёный цвет. В нём появились всполохи, очень похожие на молнии. Портал открывался. «Пора! Прощай отец!» " Ты можешь сбежать в другой мир, но истинная любовь тебя и там найдёт.

Легенды гласили, что тот, чье сердце не может биться — не достоин любви. Каждый бессмертный почувствует такой голод, которому противостоять не сможет. Одна маленькая жизнь оборвется сразу, стоит судьбе связать ее с ним. Хищник, что столетиями выбирает себе добычу среди людей, будет обречен на вечные скитания в одиночестве. Как только судьба снова захочет преподать ему урок — на свет появится его предназначенный — одинокая душа, застрявшая в вечном цикле перерождения, пока жив сам бессмертный!

Тэхен, защищаясь от пьяного мужа-тирана, который пытался изнасиловать его на глазах у их ребёнка, убивает его. Однако вместо свободы он оказывается в колонии, где подвергается регулярным изнасилованиям со стороны одного заключённого-альфы, к которому его доставляют сами надзиратели, и получает статус "неприкосновенный".

Государство Накад не было в числе первых, принявших решение о внедрении программы «Спасение», однако эта участь была неизбежной. Перенаселение губило города Накада, топило граждан в бедности. Вот уже больше сотни лет каждый год избирали сто тысяч человек из каждого города, участи которых никто не завидовал. О программе знал каждый: и взрослые, и дети. Её участниками могли стать только люди, достигшие восемнадцати лет. Их избирала система.

Две тысячи лет. Столько бывший Генерал провел неподвижно в углу рабской лавки, словно забытая кукла. Внешне – окаменевшая пустота. Внутри – кинжалы воспоминаний о славе и кровавые планы мести. Лишь одна мысль грела его ледяное терпение: сорвать цепи и настигнуть врага, спокойно правящего в своем замке. И когда в лавку вошел маг в черной мантии, веками не шевелившийся раб почувствовал: вот он — его шанс. — Маг Гук принимает собственность, — магия на ошейнике душила. — навсегда.

Утром Тэхён обнаруживает, что, кажется, трахнул младшего брата своего лучшего друга.

Тэхён никогда не верил в судьбу. Для него не существовало ни круговорота душ, ни загробной жизни на священном Олимпе. Всё это казалось не более, чем древними преданиями. Красивый, талантливый, с блестящей карьерой преподавателя мифологии — он мог бы сам стать героем древнегреческого мифа, если бы до конца верил в них. В жизни Тэхёна не было места для чудес. Но появляется Он, словно сойдя со страниц манускриптов, о которых омега рассказывал студентам, и все легенды начинают оживать.

Перед тем, как казнить предателя страны, Генерал Чон даёт тому обещание позаботиться о его сыне...

— Стая! — вожак произнёс громко, привлекая к себе внимание всех присутствующих. — Где-то здесь находится истинный Чон Чонгука. И это не мой сын, к сожалению. Но мы не имеем никакого права идти против природы. Истинность священна. Выходи сюда, омега! Не бойся.

Два ранимых сердца, столкнувшихся друг с другом под гнётом жизненных обстоятельств, приводящих к взаимной ненависти и болезненной привязанности.

Чонгук к своим почти 40 годам добился огромных высот в легальном и нелегальном бизнесе, перед ним склоняли головы, его боялись, уважали, любили, боготворили. И всему миру было интересно лишь одно: почему альфа так и не построил свою семью, почему не нашел себе омегу и не остепенился? Догадки будоражили сознание, но ни один так и не разгадал эту тайну. Пока однажды, не появился он.

Чонгук с замиранием сердца перечитывал строки, в которых говорилось, что он стал участником программы обучения по обмену. С предвкушением он думал о том, что же принесёт ему новый учебный год в Хогвартсе: новые знания и знакомства, а может... новую любовь?

Оказаться меж двух огней — ситуация на любителя. У Чонгука ощущение, что на него ведут какую-то охоту... Но кому из охотников отдать своё внимание, если хочется в обе стороны посмотреть?

Тэхён собирает последние силы, хватая воздух ртом. Челюсть нещадно ноет, будто её вырвали. —Он убьёт тебя за меня,—еле слышно хрипит разбитый омега, глядя ему в глаза своими, полными слёз. Альфа хищно приближается, поднимает его за одежду, держа почти на весу. Тэхён слабо стонет от дикой боли во всём теле.—Следи за языком. Ты мой, а своего я никому не отдаю,—зловеще шипит он.—А теперь пошёл вон, пока я не разложил тебя на этом столе, или не отдал своим парням. А они умеют веселиться, поверь мне.

— Моей силы хватит на нас двоих...