В конце концов Гарри слабо кивает и подаётся вперёд. Его ресницы чуть подрагивают, а на своих губах Драко с лёгким удивлением ощущает неожиданное тепло. Мягкое и нежное, практически невесомое, оно разлетается по телу приятными сладкими импульсами. Их первый поцелуй.

Драко чувствует, что его тянет к ненавистному гриффиндорцу, но не может понять почему. Этот запах. Кофе со сливками. Эти зелёные глаза, тонкие губы и... Поттер ОМЕГА?! И его омега. Брюнет влип! И по полной!

- О, смотрите наш герой-омега, нашел себе дружка, - глаза Драко сверкали злобой, а Гарри просто прикрыл свои, медленно считая до десяти. - Когда свадьба, Макмиллан? – Под дружный гогот продолжил Нотт. - Как выпустимся, так сразу, - спокойно ответил Эрни.

Ненавижу Поттера с такой же силой, как и хочу обладать им, этот запах непокрытой омеги, сводит меня с ума. Но никогда об этом никто не узнает или я не Драко Малфой!!!

- Ты, - Поттер не замечает, что задержал дыхание. – Я отказываюсь брать тебя в свой отдел! - У него испытательный срок два месяца, если вы не сработаетесь, то мы переведем его в другое подразделение

Только представьте себе заголовки в «Ежедневном пророке»: «Гарри Поттер — герой Великобритании, а так же, по совместительству, омега, который ищет своего альфу-самца.»

После войны изменилось многое. Гарри Поттер помолвлен с Джинни Уизли, но детей омега иметь не может из-за проклятого Дневника Тома Риддла, который попал девочке в руки ещё в Косой аллее, в книжном магазине. Драко Малфой после войны устроился на работу в госпиталь Святого Мунго мануальным колдомедиком. Гарри как-то пришёл на приём, поделился с ним своим горем. Драко понял и предложил свои услуги. Однако вскоре Поттер осознал, что ему нужен не только ребёнок, но и сам Малфой для счастья...

«Эй, Поттер, помнишь меня? Я тот, кто издевался над тобой все эти годы. Давай будем дружить? Или лучше давай встречаться? А вообще, выходи за меня, а? Потому что я просто подыхаю без тебя». Герой магического мира и бывший Пожиратель смерти — абсолютно нереально, без вариантов.

Драко Малфой умирает осенью восьмого курса. Уже после его смерти Гарри передают письма, которые Драко написал для него. Он понемногу влюбляется в строки, раскрывающие старого врага с новой стороны, и в конечном итоге принимает единственно верное для себя решение - он должен найти способ вернуться назад и всё исправить.

- Скорпи, похоже мы в Хогвартсе. Повезло. Могло закинуть куда подальше, - ребёнок ещё раз внимательно осмотрел Большой зал и вздрогнул, увидев стоящего напротив них директора, - упс, а деда говорил, что некромантия это антинаучно даже в волшебном мире, и покойников оживлять нельзя, ты только посмотри... Скорпи? – старший из братьев почувствовал, что малыш усиленно дёргает его за брючину. – Ты чего? - Папа, - восторженно пискнул ребёнок и на всех парах понёсся к гриффиндорскому столу...

AU где у каждого по наступлению семнадцати лет на запястье появляется фраза, которую при встрече первой скажет соулмейт. Послевоенное время. Гарри проснулся в очередное утро, в свой день рождения и увидел на запястье то, что ожидал услышать от кого угодно, но не от него...

Гарри Поттер после поцелуя дементора, что напал на него и Дадли, потерял память. И смотрит теперь на мир незамутнённым взглядом. Нет для него теперь ни врагов, ни друзей. Вся мораль и ценности обнулены. Нет ни предубеждения, ни потоптанной гордости, ни травмирующих воспоминаний, ни обид. Ему предстоит отстроить себя и свою жизнь заново.

Малфой ненавидит судьбу за то, что та избрала его быть истинным Гарри Поттера, который каждую ночь утопает в ласках девушки, в то время как Драко корчится от боли на своей кровати, чувствуя каждый её поцелуй, окрашивающий тело слизеринца в багряные гематомы.

Школа чародейства и волшебства, студенты приглашены доучиваться последний курс. Долгая и правдивая история о любви, дружбе, волшебстве, самокопании, о том, как два упертых парня стали любовниками, а Хогвартс изменился в лучшую сторону.

— Ты будешь жалеть об этом, Поттер, — шепотом сказал Драко, смотря полуприкрытыми глазами вниз на его рот. — Когда вспомнишь, кто я. — Нет, — неслышно выдохнул Гарри и наклонился к его губам.

В Азкабане Нарцисса Малфой дает Драко уроки, в которых объясняет, как заставить людей полюбить его. Когда Драко освобождают с условием того, что он будет год находиться под надзором Гарри Поттера, будучи магически связанным с ним, у Драко появляется шанс применить приобретенные знания на практике. Принудительная связь; 8 курс; немного обезумевший от горя Драко; разъярённый и саморазрушающий себя Гарри; много переживаний и счастливый финал ждут вас!

Из-за неожиданного стечения обстоятельств Гарри и Драко оказались крепко связаны. В буквальном смысле. Cовместные отработки, случайные поцелуи, первые сексуальные эксперименты, Поттер на поводке... стоп, это не то, что вы подумали. Это вовсе не БДСМ фик, у автора просто такой юмор))

Драко Малфой внезапно пропал. Но эту новость затмила другая — по Хогвартсу ползает белая змея, которая по преданиям считается очень ценной. Началась охота на белую змейку, но вот Гарри, наблюдая за этой какофонией, всё не мог понять, куда же пропал Малфой, пока тот не приполз к нему в своём новом теле белой змеи и не попросил помощи. Так, кто же превратил Малфоя в змею, как расколдовать его обратно, и о чем же мечтают змеи?

Когда прикрытие Драко срывается прямо во время операции, а Министерство оказывается скомпрометированным, Рон отвозит Драко в единственное безопасное место, которое только может придумать — к Поттеру. Прятаться с молчаливым Гарри Поттером, который пропал из волшебного мира почти два десятилетия назад после шокирующего грехопадения, совсем не похоже на то, что напридумывал себе Драко. Драко приходится иметь дело с этим новым Поттером, пока его преследуют темные волшебники и разыскивают...

— Пап, просто успокойся и послушай меня, хорошо? — Какой я тебе папа?! — взревел Драко, выходя из себя и продолжая дергать за треклятую рукоять меча. «Я гей, у меня не может быть детей!» — чуть не выкрикнул он, но прикусил язык, благоразумно решив, что какому-то сумасшедшему, нагло вломившемуся к нему в мэнор, ни к чему знать такие подробности его личной жизни. — Тебе же лет двадцать на вид, а мне всего двадцать восемь! — выпалил Малфой. — Ты считать умеешь? Я не могу быть твоим отцом!