– А как тебя зовут, герой? Только по-человечески, а не по-пацански. Турбо задымил сигаретой, перестав созерцать небо. Опустил голову, почесал большим пальцем лоб, косясь неловко. – Валера. – Вале-ера, – протянула Лиля, словно пробуя на вкус его имя вместе с горьким дымом. – Хороший ты человек, Валера. Он замер. – Да обычный вроде. (История о том, как непроста жизнь неопытной медсестрички и группировщика с добрым сердцем. Альтернативная линия сюжета)

1989 год. Казань. Город тонет в насилии и разборках местных банд. Ты свой или чужой? Страшно быть беззащитным мальчишкой, но ещё страшнее — маленькой девочкой. Маргарита Тилькина взрослая, и пацанов она не боится. Белые воротнички, ровный почерк, вышколенная осанка, образец для подражания — Марго всем ставится в пример. Правильная советская комсомолка. Пока однажды она не становится Риткой Тилькой — «своей универсамовской». Дерзкой мечтой с голубыми глазами для того, кого все зовут Турбо.

Пушкина Аня — дочь главного врача республиканской больницы в Казани. Она отличница и добивается успехов. Родители возлагают на нее большие надежды, желая только самого лучшего. И когда умница-дочь связывается с местным хулиганом, имя которого они даже не знают, мать и отец приходят в ужас. Она сбегает на танцы, прогуливает дополнительные занятия, а самое страшное — влюбляется в заядлого хулигана.

Вот как год уже она не ходит по универсамовской территории. Знает ведь, что если поймают — жалеть не станут, не посмотрят, что девочка. Баб врагов — а тем более домбытовских — никогда не жалеют. Рубильник особо не спрашивал, прежде чем своей её наречь, а ей лишь приходится на свою банду корячиться, да мечтать о лучшей жизни. И ведь не подозревает даже, что рано или поздно найдётся тот, кто вместо крышек от пива ей будет дарить цветы. Живые. По субботам. Ведь в воскресенье у него выходной.

Он не то чтобы скучает. Так, мелькает девичий образ в памяти, навевает определенное настроение. И он не то чтобы встречи сыскать пытается. Просто готов поспорить: те красные качели в ее дворе по-прежнему скрипят до потери слуха.

Юная девушка, чья жизнь проходила тихо и спокойно, по непредвиденному стечению обстоятельств переворачивается с ног на голову: крики и ссоры, проблемы в семье, переезд в другой город, но это ещё только начало..

Марат резко прищурился, смотря вперёд. -Бля, прячься! -тревожно выпалил Адидас младший, пихнул локтём девушку с такой силой, что она упала в сугроб. -Ай-яй-яй, Маратка, разве так с дамой поступают? -послышался издалека знакомый хриплый голос. "Бля, я влипла... Ну мелкий, ну я ему устрою!" -думала Кристина, пока лежала в сугробе. -Ну здравствуй, Адидас средний. -сказал Кащей и засмеялся.

Алине все пророчили светлое будущее. Пионерка, комсорг школы и просто отличница. Правда жизнь не всегда идет по расписанному сценарию. Родная Казань затягивает вчерашнюю выпускницу в дебри преступного мира, знакомя ее с местным криминальным авторитетом. И непонятно, сломается ли Алина под тяжестью ответственности, или она станет достойной женщиной бандита, которая с гордостью понесет свой титул?

- Кащей, - повторил и ладонь дрогнула, но Лина пожала, кивая. Хотела выдернуть уже, но не отпускал, прожигая взглядом. Неужели догадался? – Значит, Дел… И имя то её звучало с издевкой из его уст. Он смаковал, когда произносил, тянул его неестественно так для обычных трёх букв алфавита. - Приходи, ты хорошо дерешься, нам такие и нужны.

Они встретились почти нечаянно, хотя, конечно, были обязаны рано или поздно сойтись на одной узкой тропинке. В их жизнях практически ничего не пересекалось. Впрочем, их судьбы отличались совсем немного, лишь оттенками. Им было на роду написано однажды стать образцовой парой. Разве что «долго и счастливо» никто не обещал.

(Главный пэйринг: Джокер/ОЖП) Окончив полицейскую академию и переехав в Готэм, Рикки Аллен, племянница Джеймса Гордона, хочет стать примерным полицейским и очистить этот город от преступников. Но её жизнь меняется, когда она встречает его — человека с ужасающим клоунским гримом.

Маргарита Филиппова мало кому желала смерти. Мало кого ненавидела (как она думала). Считала себя хорошим человеком. Но в глубине души она мечтала, чтобы ее главный неприятель и худшее воспоминание со школьной скамьи словило шальную пулю в сердечко. Еще с того момента, как до нее дошла весть о его службе в Афгане. Маргарита Филиппова считала себя хорошим человеком.

- Не хочется чтоль? - молчание - Да хочется, всем хочется, - Андрей опять не видел, но слышал широкую хитрую ухмылку Марата. - Ты не умеешь что ли? - Не пробовал, - Андрей теребил ногтем пододеяльник. - Да ладно, - голос Маратки смягчился, - ну хочешь, научу?

Судьба – хромая мразь, мазохистски любящая падать с вершин и разбиваться о переломы, разбросанные по человеческому подреберью. Суворова ничем от неё не отличается. Вчера – чемпионка СССР, а сегодня она колет воздух рапирой и не даёт себе сдаться под уколами, прошившими до алой россыпи бисера её нутро: травма, задокументированная в медкарте, жалость в глазах, никогда не видевших её насквозь и ненавистные тысячи ласковых от того, кто видит её "сквозь" со всех ракурсов. Ему кажется.

Пара таблеток анальгина — лекарство от боли. Лихорадит? Выпей анальгин. Проломили голову? Еще анальгинчик. А что делать, если единственный человек, который тебя понимал, умер? Может, всю пачку анальгина? Едва ли это поможет.

История до банального проста. Троюродная сестра Турбо возвращается домой, в родную Казань, спустя пять лет жизни в другом городе. Но как встретит её дом, если прошло довольно много времени, и довольно многое поменялось.

Попаданец в дочь фартового.

Саша смирилась с утратой отца. Несмотря на то, что его смерть в Афганистане стала для нее большим ударом, она помнила наставления папы о том, что как тяжело бы ей не было, она должна научиться жить дальше. И этот парень, у которого перед полковником остался должок, явно не нарушит это душевное спокойствие…

А у неё на лице ноль эмоций. Только в конце цветы берет и уходит восвояси. Ну, это лучше, чем ничего. А в груди всё равно свербит. Он пацан, а она им вертит как хочет. Как скорлупа под ней ходит и не может силы найти сопротивляться.

Когда человек — закрытая книга, Когда человек исполненный лиха, Тянет кровавые руки к тебе — Нет сил защищаться, Нет духа решить: навек оставаться, либо же попросту молча уйти. От собственных мыслей без устали мучаться, Бороться с тенями в пылающий полдень, И слушать, и слышать дурманящий голос Немых разговоров, дрожащих во тьме. События — лишь обертка. Все имеет значение и не значит ничего.