Сулейман приревновал и ужасно поступил с Хюррем, и оказалось что она совсем не любит его, а любит хорошо вам знакомого демона как сложиться ее жизнь дальше? Простит ли она Султана "ее сердца"? И что же он сделал приревновав ее?

Что если вдруг понял, что исцелить душу может только твой враг?

Хюррем Султан в отчаянии: Султан Сулейман в Священный Четверг принял Фирузе. Ибрагим пользуется этим, чтобы бросить особый вызов султанше. Она обязана разгадать его загадку, иначе по истечении двух месяцев его "идеальный план" вступит в силу — и она с детьми будет казнена.

Султан увлёкся новой наложницей Фирузе, причем достаточно серьезно и тем самым прибавил Хюррем проблем. Голова шла кругом от бесконечных интриг и нервов, так ещё, ко всему прочему, над ее головой нависала не менее опасная туча по имени Ибрагим. Госпожа готова была пойти на риск, лишь бы убрать со своей дороги несносного визиря, однако неожиданное покушение перевернуло всё вверх дном и наружу выплыло немало подводных камней. И главным между ними станет вопрос: кто мы теперь друг другу?

Какое средство спасёт от горькой боли предательства? Правильно: лучший друг, алкоголь и танец!

— Ты околдовала меня. Иначе я не могу объяснить этой тяги к тебе.

Праздник закончился, но гарем всё не умолкал. В Султанских покоях - десятки свечей, чистые простыни и запах ладана. Слуги сновали туда-сюда, торопясь управиться в сжатые сроки. А где-то рядом перешёптывались наложницы: - Слышала? Повелитель готовится принять наложницу! - А как же иначе? Сегодня ночь четверга, и наша Госпожа была так хороша на вечере... Он не мог этого не заметить. Но только Афифе-хатун знала, кого на самом деле позовут.

В темном подземелье царило безмолвие. Здесь десятки лет не было ни одной живой души, и давно обосновались всепоглощающий мрак, сырость и запах гнили. И лишь за одной из полуистлевших дубовых дверей, которыми отделялись темницы, в самом центре камеры в тусклых отблесках огня виднелись очертания мужской фигуры, подвешенной в воздухе за запястья крепкими кандалами. Железные цепи тянулись к потолку, и узник едва касался кончиками пальцев ледяного пола...