Хоть дверь и была закрытой, но мысль о публичности продолжала возбуждать. И не меня одного. Хозяин тоже был возбужден, но виду не подавал, продолжая вести активный диалог в конференции, что никто даже заподозрить не мог, что сейчас в его ногах на коленях стоит трясущийся от возбуждения саб. История о том, как я принес своему Верхнему панкейки, но желанным лакомством оказался я сам.

По моему обнажённому телу пробегают мурашки. И вовсе не из-за холода. Никогда бы не подумал, что смогу найти Верха, который окажет такое влияние на меня... Пусть я сейчас стою в одних трусах в углу на коленях; пусть мой Дом сидит где-то сзади с ремнем в руках; пусть мне стыдно, но я чуть ли не дрожу от возбуждения. Колин перебрал все мои кинки и остановился на этих. Чертов садист.

Господин веревкой обвязывает мой торс, переходя на руки, чтобы в итоге я не мог их опустить. Узлы особо не давят, что не может не радовать. Правда, жёсткая веревка все же натирает, но это не так важно. С потолка опускает карабин на ещё одной веревке и тянет к моему ошейнику. Понимая, что Он задумал, округляю от страха глаза. Уловив мою эмоцию, на Его лице расцветает садистская ухмылка. Цепляет карабин к кольцу на ошейнике и немного регулирует длину. Игра началась.

Что может быть хуже, чем вывести из себя своего Дома перед важным собранием? Разве что взять на эту встречу меня. И вообще, почему я должен таскаться с Хозяином по каким-то Его собраниям, если это даже не Тематическая встреча? — На обратном пути поедем домой на старом, скрипучем трамвае, который трясется от каждого камушка, — грозит Господин. Он это проговаривал с таким садистским наслаждением, а вибрация от пробки в моей заднице только усилилась. Я уже предвкушал предстоящее наказание.

Хозяин затормозил у прилавка с сувенирами и взял в руки игрушечную косу смерти. Она была большая и выглядела прочной — деревянная ручка, а лезвие сделано из метала. Когда Хозяин похлопал деревянной палкой по руке и бросил взгляд на меня, я сразу все понял. Угрозы были не пустыми. Накрасить Хозяина было ошибкой, ровно так же, как затащить Его на ярмарку в честь праздника. И пусть мой зад пылал, а в теле ощущалась слабость, я был более чем доволен. И пусть Он отрицает, но макияж был сексуальным