— Ты, блять, пришел ко мне в мастерскую голым? — Хенджин ведь не верил до последнего. Да, ничего такого не было в том, чтобы разгуливать по дому голышом.

— Только скажи, и я останусь с тобой. Тебе нужно лишь попросить меня быть рядом, и я брошу всё. Феликс вглядывается в тёмные глаза мужа, тянет его за затылок ближе к себе и выдыхает в губы: — Будь со мной, Джин-и.

Хёнджину совсем не хотелось сниматься в последнем эпизоде дорамы и целоваться там с ненавистным напарником. Решение сбежать в отпуск пришло также неожиданно, как и незнакомый омега в строгом костюме. Хван не знает: втюрился он с первого взгляда или со второго, но одно понятно точно — это безнадежно.

– Феликс, – коснулся он лица омеги, поглаживая большим пальцем щеку, усыпанную веснушками. – Прошу, не лезь в это... – Я боюсь, – приластился, словно котёнок к руке альфы Ли, накрывая её своими лапками. – Я боюсь вновь остаться в одиночестве. Я боюсь вновь потерять то, что стало мне дорогим.

холод вдруг перестает волновать, друзья, чьи веселые и опьяненные голоса слышны за углом, — тоже. хенджин видит, ощущает и слышит лишь феликса. большего ему не надо. только эти руки, эти губы, эти глаза, эти веснушки… этот феликс, его прекрасный феликс.

Феликсу становится плохорошо. – Тогда… да, я хочу тебя полностью, чтобы ты завладел мной, с-е-г-о-д-н-я… – глаза альфы заинтересованно сверкают в темноте ночи и Феликс прекрасно улавливает перемену мыслей в его голове. Прекрасный омега и его потрясающая задница на его бедрах смотрятся так чертовски правильно, так великолепно и замечательно. Блять… – Ложись на кровать, – Хенджин поворачивает их местами и нависает над Феликсом и дарит легкие поцелуи, пока руками исследует талию.

Светлый, лучистый и милый омега. Муж кругом витает, желает всю нега: Хлопочет, лелеет, любовь отдаёт, Но тот мимо проходит и спать не даёт. Мысли кругом, не находит и места, Чересчур непокорна молодая невеста. Руку свою ни в какую не даст. Омега страптивый, но альфе лишь в сласть.

— Такой милый, когда серьёзный, — странная улыбка расплылась по лицу. — Кто вы такой? И что вам нужно? — нахмурился Ёнбок то ли от злости, то ли от смущения. — Вижу, у тебя тут проблемы кое с чем... Будто не договорив, он аккуратно скользит рукой к тонкой талии брюнета, обхватывая её одной лишь ладонью, и приближает к себе Ли.

Феликс ненавидел быть омегой. Ненавидел эти взгляды, полные снисходительности, ненавидел шепотки за спиной: «Он же омега, что с него взять?» Ненавидел, как альфы смотрели на него — будто он просто сладкий десерт, который можно попробовать и забыть. Пока не встретил Хёнджина.

Что может случиться, пока идёшь от дверей клуба до такси? Абсолютно ничего! Вот и Хёнджин так думал. До тех самых пор, пока его не дернули за угол и не потребовали кошелёк, угрожая ножом. Не растерявшись, он со страху ловко выбил оружие и скрутил неудавшегося грабителя. А вместо наказания, ультиматум: или звонок в полицию, или... помощь в социализации. Что же выберет преступник?

Все началось с расставания. Так просто и понятно. Феликс любил Хенджина. Хенджин не любил Феликса. Ему надоело. Он ушел. Ничего в сердце не отозвалось, когда в теплых карих глазах дрожал хрусталь слез, а веснушчатые щеки и кончик вздернутого носа горели алыми некрасивыми пятнами. Хенджин понимал, что его все ещё любят. Только этой любви на двоих не хватило. Пришлось просто отпустить, чтобы дать ему шанс найти нормальную пару. Хенджин думал, что это конец их истории, но он глубоко ошибался.

Феликсу кажется, что если бы его жизнь была книгой, то это был бы роман. Вне сомнений, точно он: страстный, противоречивый, не лишенный нежных чувств роман. Страницы его были бы потрёпаны, залюблены тонкими пальцами в кольцах, корешок бы держался на добром слове, и его бы раз в месяц обязательно пытались подклеить заботливые руки. Обложка была бы в коричневом цвете, с ажурными изображениями кружева, которое обрамляло бы название: «Études d'une petite baie». Lee Félix.