Ты имеешь право быть свободным, право самостоятельно принимать решения относительно своей жизни, право думать так, как считаешь нужным. Но в Харумбе не слышали о Всеобщей декларации прав человека, поэтому Иллайуни покидает любимый город навсегда. *** И если бывает на свете пчела без улья с лишней пыльцой на лапках, то это ты. И.Бродский, «О если бы птицы пели и облака скучали», 1994

Желания Вершителя не всегда осуществляются с пользой для самого Вершителя. День Сурка в Ехо.

Просто один из кусочков бесконечного Лабиринта Мёнина, о котором эти двое благополучно забыли. Любовь на трех персон.

Что если Макс на рассказ Шурфа о своём происхождении отреагирует резче, чем хотел бы? Что если с самим собой он будет менее откровенен, чем надо бы? Вершительское подсознание — штука непредсказуемая. Для всех. В том числе и для Вершительского сознания.

Говорят, что те, кто умер в Хумгате, никогда не умирают по-настоящему. Говорят, что они возрождаются в ином Мире. Сэр Макс не верит в это до поры до времени, но однажды, потеряв любимого человека, ему приходится с этим столкнуться.

Иногда чтобы выправить крен, надо сбросить балласт. Но что делать, если балластом становится самое дорогое?

Можно долго бороться за власть над телом с Мятежным Магистром, а можно случайно найти брошь Магистра Ордена Тысячи Удовольствий и пуститься во все тяжкие совершенно добровольно. Вот только почему-то жизнь Макса резко пошла на взлёт, стоило ему столкнуться на улице со старшим магистром очень любопытного Ордена.

Когда Макс спал, Джуффин мог входить в его подсознание, чтобы из первых рук посмотреть его воспоминания. Но прежде, чем он добирался до них, встречал другого «Макса» — терпеливо дожидающегося во снах, натягивающего чужое лицо, совсем не похожего на того «себя», что ходил по улицам Ехо.

Страх шептал мне на ухо, что выпил мою живую воду и съел живую глину, и сэр Май Ат, недовольный тем, что я коверкаю его простое, в сущности, имя, бросился на мечи, и я верхом на глиняных ветрах в одиночку мчался навстречу многотысячной армии Потомков Владыки Страха, и на Шурфа не подействовал кокаин, и ещё я пообещал ему (а может, и не ему), что больше не буду приставать к нему с поцелуями, – в общем, вся та ерунда, которая случилась, чтобы я перестал сомневаться...

Ты пока даже не представляешь, насколько хорош в том, что нам от тебя нужно. Выследить добычу, хитростью заманить противника в ловушку и уничтожить, столкнуться лицом к лицу и выжить – поверь мне, в этом тебе не будет равных. Сама магия будет ластиться к твоим рукам, стоит лишь почувствовать азарт и вдохновение.

Попытки дышать размеренно ни к чему не привели, и я начал цепляться за слова. Потому что мне больше не за что было держаться. И еще потому, что вдруг стало страшно как никогда. Слепящее осознание: scio me nihil scire. То бишь с латыни — знаю, что нихренашеньки, на самом-то деле, не знаю. Ни об этом мире, ни о своих близких, но главное — даже о самом себе.