Это просто нелепо. Это нелепо и удивительно, и даже несмотря на то, что за последние десять минут у Джисона пять раз чуть не случился сердечный приступ, он едет в отпуск в Японию. Со своим парнем. На целую неделю! — Ты такой странный, — говорит Джисон, глядя прямо в глаза Минхо. Он чувствует, что улыбается. — И я люблю тебя. Или: Минхо и Джисон проводят неделю в Японии, и все идет не по плану.

Как он сумеет пережить этот семестр и закрыть сессию, если одним из преподавателей является настолько очаровательный Ли Минхо? Как он сможет здраво мыслить на его лекциях и вникать в мир литературных произведений, если глаза желают смотреть не на пожелтевшие страницы книг, а в карее море, скрытое за прозрачными стеклышками очков, и ловить эту ухмылку, дающую понять, что профессор знает и видит, что на него смотрят? Что Джисон на него смотрит.

Минхо привык к тишине. Он привык к тому, что жители деревни избегают его взгляда, когда приходят за помощью, к тому, как они смотрят на него со страхом и недоверием, думая, что он не замечает этого. Привык к тому, что его мир — раскинувшийся сад за старой железной оградой, увитой плющом, и коттедж со знакомым теплом. Он привык, что есть только он, кошки и старые журналы.

— Здравствуйте, вы, скорее всего, этажом ошиблись, студенческие экскурсии на десятом проводят, а это тридцатый. — Вы не так поняли, — Джисон отрицательно мотает головой, поправляя на плече рюкзак. — Я пришёл на собеседование на должность ассистента.

Люди тянулись к Минхо, им восхищались, любовались, его хотели. Чего хотел сам Минхо? Ничего не делать, но купаться в деньгах. И шуточный запрос во вселенную оказался исполнен не совсем корректно.

После долгих лет одиночества, которые он провел, воспитывая ребенка, Минхо знакомится с учителем по фортепиано своего сына, который невероятно сексуальный, милый, нежный и на шесть лет моложе его.