— Итак, девочки, последующие два года я для вас Царь, Бог и вообще местный Сатана без принципов. У меня есть право вас не холить, не лелеять, а превратить в подобие способной к жизни биомассы. Мужиков-то из некоторых вряд ли получится слепить, — взгляд останавливается на мне. Пробегает медленно с макушки до уже не настолько начищенных носков ботинок. С выражением абсолютного отвращения встречается со мной глазами, и я отчетливо понимаю, что на мою голову попался еще один сучий выродок.

Я совершала ошибку за ошибкой… И первая, самая главная, в том, что я, вопреки здравому смыслу, — начала подражать. Ему — мужчине. Системе грязных мыслей, обесцененных вещей, утопичности мира. И впустила это в себя — разрушение. ______ Она ручная для ирландца, покровительствующая откровенной мрази в лице Морозова, издевающаяся над своим телом и скальпелем, и синтетическими наркотиками. Зависимая. Зависящая. Страшнейшая моя ошибка. От которой я пытаюсь сбежать...

Потому что теперь — «никогда» синоним с «любовь». А «боль» — звучит одинаково с «реальность».

В ядовито-неоновых сумерках бетонных ульев, посреди штормовых волн Атлантики, на ближней орбите Луны и под палящими лучами техасского солнца – они были заклятыми соперниками, любившими друг друга до последнего вздоха. «Тебе не победить меня в этой игре, малыш».

На секунду Кир снова увидел в нем того гордого, отчаянного бойца, не умеющего признавать поражения, которого он довёл до нежеланного оргазма и оставил в слезах на арене Колизея.

«Я должен был победить его на глазах у его отца, чтобы отомстить за поражение своего тренера, а сам проиграл и стонал под ним как последняя шлюха. Мой наставник был вторым после лучшего, а я слил его репутацию, трижды проиграл заклятому сопернику и отдался ему как истинная сучка.»

На телефон пришло сообщение с незнакомого номера. «Мирослав, сдайся по-хорошему. Потом будет больно».

«Моя лицемерная ведьма, уверен, что справишься со мной в ринге? Ты орал, что я ненормальный, обещал меня уничтожить. Желаю удачи. На будущее — не забывай удалять историю поиска». // Тот, кто становится зверем, избавляется от боли быть человеком. С этой бешеной сукой, которую он считал своим лучшим другом, пора было заканчивать.

— Предлагаю спор, — произнёс его бывший, нарушая тишину. — Сыграем в карты, в любую игру, которую ты знаешь. Если выиграешь — в эту ночь делаешь со мной, всё что захочешь. Если проиграешь — я тебя трахну. Джес посмотрел на него таким взглядом, что Рику стало не по себе. — Что скажешь, малыш?

Его заклятый враг даже не знал, под кем кричал в голос каждую ночь. Его просьбы снять маску умиляли, а беспомощные стоны были приятнее побед в ринге. Они ненавидели друг друга днем, но по ночам его сладкая шлюха раздвигала бедра и отдавалась ему полностью. «Поверь мне, снежинка... Ты бы умер от стыда, если бы знал, кто я».

Тощий гиперактивный мальчишка стал первоклассным бойцом, способным играючи сломать шею любому, кто встал бы у него на пути. Теплая шкодливая улыбка и ямочки на щеках остались прежними, а вот приветливый взгляд темно-карих глаз изменился. Вместо озорной детской насмешки теперь в нем сквозила взрослая понимающая ирония, открытый вызов этому миру, приглашение сыграть в его любимую игру — и мягкий совет быть готовым к любому ее исходу.

Шаги впервые потревожили его в шумный, праздничный вечер Мабона, вернулись в ночь октябрьского Новолуния, а в канун Самайна он уже знал, что этот звук реален. Тот, кто ходил за стеной, приходил к нему в полночь, стоял какое-то время у изголовья кровати, а потом уходил. Существо словно ползало по стене, а добравшись до ее конца, исчезало.

Ян уже смирился с тем, что каждую пятницу ему приходилось с битвой, матом и проклятиями вытаскивать ужравшегося в хлам друга из стрипклуба, где тот пытался составить конкуренцию танцовщицам на пилоне. С учетом его габаритов, бегемотной грации и воистину чемпионского упрямства, каждый раз невменяемого бессознательного Дема с оторванным пилоном в руках буквально выносили из клуба, а вдогонку летели проклятия и пожелания никогда сюда больше не возвращаться.

Иногда ревность укрепляет отношения. Но бывает такая ревность, которая разрушает всё без разбора.

Во все времена существовали люди, которые отличались от других. Сбой в структуре ДНК приводил к небывалым последствиям. Но вот только выражались они по разному. Наверняка хотя бы раз в жизни вы видели детей инвалидов, но вот только это внешний признак, доступный обычному человеческому глазу, а как же можно забыть тех, кого мутация, а именно так называется изменение, затронула внутри.