Слишком нереален в этом поганом мире, словно прекрасный эльф, где-то растерявший остренькие ушки. Даже не испугался, гладил его, громадного волка, сюсюкался, смеялся так красиво. Какой там? Он полностью уступил место своему зверю, который точно знал, что делать: балдеть под нежными прикосновениями и всем своим видом показывать полнейшее подчинение. Он, вожак, ВОЖАК, сильнейший альфа, с радостью стелился под ноги маленькому омеге и готов был душу продать, лишь бы побыть вот так лишнюю минутку...

Чьё-то тёплое дыхание касается задницы, и зажмуренные от дикого ужаса глаза открыть приходится. Зверюга стоит на задних лапах, передними опираясь на сосну и практически утыкаясь носом ему между ягодиц. Эшли тихонечко пытается залезть по голому стволу повыше. Спасение кажется ему таким близким, и он может лишь отчаянно завизжать, когда чувствует сопротивление. Потому что тварь держит его за майку крепкими челюстями, и он понимает: вот он - конец его недолгой несчастливой и даже не сексожизни.

Если б в этой очаровательной сивой головушке случайно завалялась хоть одна почти прямая извилинка, омега б все следующие дни спокойно валялся на шелках, жрал виноград и гонял местное начальство по мелким капризам. Но… Он ещё раз глянул сквозь прикрытые ресницы на неожиданного сожителя и наконец всё понял. Омега-то, кажись, подросток ещё. Самый мерзотный возраст, между прочим. И ему бы по-хорошему пожалеть ребёнка… Просто не жалко было. К вечеру обратно папке-министру отдадут, там и поплачется.

Хочется. Безумно хочется, чтобы с работы его встречал тепленький милый омега, его омега, чтобы ждал его. Он бы с удовольствием представил на этом месте Маркушу, но Маркуша другой. Маркуша всю жизнь будет то там, в Канаде, то тут, с ним. Он бы очень хотел взять Маркушу себе, но, раз не получилось, решил отожрать от Маркуши хотя бы кусок. Целочку его забрал. Ублюдское решение, но и он добрым и благочестивым никогда не был.

Нашёл истинного? Думаешь, теперь всё будет круто? Прям как в фильме: страстные ночи, обжималовки на каждом шагу и умопомрачительные поцелуи? Хрен вам! Получите и распишитесь: никакого секса!

С каждым годом он всё болезненнее воспринимает свое одиночество. Самое страшное, что он прекрасно знает, что не будет у него семьи. Ему ведь по-нормальному не вкатывает. Был бы ещё да хоть тем же тематиком — это полбеды. Им тоже сложно с семьёй, но возможно. Был бы отбитым мазохистом, которого выгнали с Темы за отсутствие ограничений, — плохо, но жить можно. Он и есть такой, отбитый мазохист, которого выгнали с Темы, но… на любое насилие он отвечает сопротивлением. А альфы хотят подчинения.

— Я ненавижу тебя! — Джи вскакивает с постели, принявшись наматывать круги по спальне. — Какого черта, Ричи?! Какого черта?! Я хочу быть с тобой! Я не могу без тебя — ты понимаешь это?! Так ещё и где!.. Я ненавижу этот чертов дом! Джи знает, что Ричи без него ещё хуже. Джи знает, но… — Я люблю тебя, — шепчет Ричард, и его прорывает. — Я здесь с ума сойду! — уже рыдая, выкрикивает омега. — Я без тебя с ума сойду! Если ты бросаешь меня, то так и скажи! Я просто пойду и вскрою вены!

— Куда его девать? — шепчет Дени, поглядывая на бомжа, продавливающего задницей его диван. — Тю! Я его тащил, не чтобы потом выкидывать! — Но это же бомж! — И что? Помоешь, переоденешь, от блох протравишь, от глистов — и красавец мужчина! Дружок-придурок заразительно ржет, а Дени не смешно.

- Молодой лорд. Сима незаинтересованно поднимает глаза от бумаг и смотрит на гостя поверх очков. - Простите? У вас ко мне какое-то дело? - Си-и-има, - завлекательно хищно тянет демон во плоти, склоняясь над его столом, - не узнал? Сима узнал. Сразу узнал. Не мог не узнать. Сима всю жизнь его ждал. - Кажется, вы меня с кем-то спутали, - равнодушно улыбается Сима, чувствуя себя капельку отомщенным, когда лукавая ухмылка демона постепенно тухнет.

Котя у него классный. Коте только-только стукнуло двадцать один, Котя загибается на четвёртом курсе, но всё равно находит на него время. Котя его любит — он это видит и чувствует. У Коти мягкие остренькие ушки, длинный пушистый хвостик и шершавый язычок в полуобороте. И мурчит Котя нежно и ласково, только для него. Котя его любит — только это по итогу и имеет значение.

— Ну ты и валенок, Бонька. Наебали тебя, говорю, наебали. Белиал раньше постоянно обманывал этим образом людишек. Эй, ты чего? Расстроился? Да ладно тебе. Как по мне, так настоящий Белиал намного красивее этой бабёнки. Хороший он мужик. Шрам, конечно, можно было бы и подправить, да и вымыть его, подстричь… Ой, да вообще, знал бы ты, сколько девок под ним кончали, а уж сколько пацанов… Такого мужика днем с огнём не сыщешь. Эй, ты плачешь, что ли? Ну-ну, не надо. Слышишь, Бонька? Не плачь, а?

На то, чтобы прийти в себя, уходит где-то минута. Омега с ужасом осматривает муженька и с дуру бросает жабу в чемодан. Орудие убийства как-никак! Закрывает чемоданчик и, пока одевается, звонит Валерке. — Чё ты там мямлишь? — лениво спрашивает друг, пытаясь вникнуть в его истеричные объяснения. — В-Валер... Я... я его убил... — Чего? — Витю... Витю жабой убил...

— А познакомь его с нами. Сколько вы уже вместе, а он твоих друзей не знает. — Ты меня извини, Славочка… Я познакомлю вас после нашей свадьбы. Чтоб он сбежать уже не мог. — Чего? — Слав, ну куда его к вам? Он ёбнется, честно. Он у меня такой… А вы с Владимирычем малёха того. А если ещё начнёте про свою личную жизнь, он совсем забоится. Подумает, что я такой же. — Так ты и есть такой же. — И что? Он-то этого не знает. Узнает — драпанет. А я без него не хочу ничего, жить не хочу, Славочка.

Что такое секс - он знает. Что такое любовь... тоже. Сколько бы ни отрицал.

Подчиниться для любого психически здорового оборотня возможно только тому, кто сильнее. Ни один омега-оборотень альф-людей за альф банально не воспринимает. А он пялится на человека и чувствует, как едет его крыша от неправильного, безумного желания, чтобы этот альфа его покрыл.

Федя чудесно жил бы с выбранным родителями мужем. Так все делали: рожали пару карапузов, сдавали их в интернат или оставляли на попечительство нянь и всю оставшуюся пили просекко и делали буквально всё, что пожелается. Если бы Федя подумал об этом на пару минут дольше хоть раз в своей жизни, то, возможно, уже пил бы просекко и заставлял мужа исполнять все его прихоти. Только Федя был дебильным. Федя хотел быть моряком и ходить в классных полосатых майках.

В юношестве они уже не думали. Они любили друг друга всю жизнь. Нежно и платонически. Они оба были людьми лишь отчасти, поэтому желания спариваться ни у одного так и не возникло. Они просто были рядом, просто заботились и поддерживали. Просто пальцы дрожали, когда они касались друг друга. Они не думали, когда заключали магический брак.