В детстве собаку мечтал завести, но родители не разрешали. Теперь вырос и для дрессировки завёл тебя. Можешь кусаться и лаять.

Сколько простых порядочных людей от души пожелали бы нам гореть в аду? Раньше это меня бы морально раздавило, а теперь не имело значения. С ума, может, сошел. Стою и курю. Делю маленький кусок пола с человеком, которому недавно боялся и слово сказать. С человеком, который заставляет меня верить, будто рядом с ним я спасен — тем больше, чем больший бардак творится кругом.

- Tu as peur de quelque chose, mauviette? - парень, пьяно стряхивая челку с глаз, издевательски оглядел Виктора, и у того впервые за пять лет по-настоящему сняло башню. - Говори по-русски, мразь. - прорычал он, медленно сжав пальцы на чужой одежде, но "мразь" продолжала смеяться. - Ты и без перевода все прекрасно понял.

В Хоукинсе зима, и Майк с Уиллом больше не общаются. Живя в доме Майка, Уилл старается быть незаметным, проводя большую часть времени в подвале. Затем отключается электричество, и, если и есть что-то, чего Уилл боится больше, чем столкновения с Майком, так это холод. || Или: Семь ночей, в течение которых Майку и Уиллу приходится спать в одной комнате и постели, хотя их уже едва ли можно назвать друзьями.

Нам Гю сдерживает желание сказать ему, чтобы тот поторопился. Холод неумолим, такой, что хочется вылезти из собственной кожи. Нехватка одежды определённо не помогает, и хотя Нам Гю всё ещё слышит, как Танос шаркает поблизости, внутри него сидит первобытный страх, что его оставят здесь — связанным и беззащитным. — — — [Игры заканчиваются. Но странное чувство товарищества, возникшее между Таносом и Нам Гю, — нет.]

Учёба, вписки, даркнет и ощущение, что будущего нет. Никита торгует, чтобы выжить, а Дима — потому что не хочет быть мажором, потерявшим всё.