Минхо ощущал каждой клеточкой своего тела, что под ним сокрыт целый зверь. Когда он освобождался от цепей и выходил на охоту – он рвал зубами человеческую плоть, потроша ее на куски. Ему не страшна ни кровь, ни крики, ни боль. Он этим питался. Он этим жил. И Минхо думал, что всякий входящий в больничное крыло будет остерегаться его клетки, однако что-то явно пошло не так, когда однажды новый лечащий врач с теплотой в голосе начал называть его просто-ласково – Котёнком.

У Джисона грустный взгляд и тысяча проблем. У Минхо только одна проблема – Хан Джисон.

— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?

Примерно на четыре года Джисон выпал из жизни. Боль и обида заполнили легкие, как горькая речная вода, и он тонул в апатии, позабыв о себе и своих желаниях, о том, что у него может быть будущее, что время не стоит на месте. И если бы Феликс не достал его на поверхность, он бы и дальше дрейфовал по дну. Теперь уже Минхо тащил его к берегу. Так решительно и грубо, что Джисон сопротивлялся, разбрызгивая всю воду вокруг себя. Но, несмотря на это, он все же хотел увидеть сушу.

Всего за час неизвестный вирус заставил кануть в небытие целую школу. Минхо застревает в кабинете истории с несколькими выжившими старшеклассниками, но все они быстро понимают, что в ближайшее время их никто не спасёт. Однако, несмотря на ужасающую ситуацию вокруг, самого Минхо волнует только Джисон, с которым за десять минут до начала вспышки они разминулись на лестничном пролёте.

После Шоу на выживание, казалось бы, можно наконец выдохнуть, ведь самое тяжелое осталось позади. Но не для Джисона. Потому что борьба с собственными чувствами куда сложнее любой работы.

Не говоря ни слова, парень расстёгивает куртку, и Минхо почти инстинктивно делает шаг назад — почти, потому что вместо того, чтобы увидеть блеск металла, Минхо замечает белый мех и два больших, испуганных глаза. У парня котёнок, такой же мокрый и дрожащий, но, несомненно, котёнок. — Эмм, — говорит парень. — Мне вроде как нужна твоя помощь.

— Помнишь, — улыбка Минхо приобрела непонятный оскал, — ты спросил у меня, в чем же заключается моё испытание, а я ответил, что для него ещё не пришло время? Похоже, оно пришло, — его руки поползли по карманам штанов, а сам он начал медленно идти в сторону Джисона, что выглядело весьма устрашающе. — И что же тебе нужно сделать? — чуть нервно спросил Джисон, отходя шаг за шагом назад, чувствуя, как ломаются под ногами ветки. И в лицо прозвучало неслыханное: — Мне нужно тебя убить.

Джисон никогда не снимает перчаток. Ведь ему хватает мимолетного прикосновения, чтобы распознать ложь или найти ответ на вопрос. Минхо никогда не говорит о своем прошлом. По крайней мере до тех пор, пока все его демоны вдруг не вырываются наружу.

— Здравствуйте, вы, скорее всего, этажом ошиблись, студенческие экскурсии на десятом проводят, а это тридцатый. — Вы не так поняли, — Джисон отрицательно мотает головой, поправляя на плече рюкзак. — Я пришёл на собеседование на должность ассистента.

Хан Джисон знал наперёд, что они красивы, эти руки, убивающие нежить!