Он сразу же меня невзлюбил. С первого тайком сунутого в портфель яблока, с первой рисованной рожицы, с первой робкой улыбки.

Никаких красивых историй. Просто мне было тоскливо, а ему, видимо, скучно.

Каждое лето я езжу в лагеря со своим лучшим другом. Но этим летом меня отправили одного. Всё бы ничего, если бы я не попал в отряд к вожатому, который является сыном директора лагеря. И всё бы ничего, если бы я не умудрился испортить с ним в первый же день отношения.

"Ему уже пора было идти, и мы стали прощаться. — Послушайте! — Я взял его за руку и стал горячо убеждать: — Вы не знаете моего имени, вы о нем не спрашивали. Если с вами случится что-нибудь плохое, а я смогу чем-то помочь, запомните: Владислав Шпильман, Польское радио. Он усмехнулся как обычно — сурово и словно нерешительно, с некоторой неловкостью, но я почувствовал, что это, наивное в моем положении, желание помочь — было ему приятно"(Варшавские дневники. 1939-1945)

Кому бы рассказать из моих однокурсников, что здоровые мужики делают с хрупким мальчиком Тёмой на шелковых простынях борделя, вот они охренели бы. Но нет, никому и в голову не придет. Ведь, по их мнению, Артём Филатов вообще ни одного матерного слова не знает, а от слова «пиписька» краснеет и готов упасть в обморок.