Некогда полностью ненавидящий прикосновения Аластор, стал больно часто "случайно" прикасаться ко всем. Этого никто не заметил, разве что Хаск, но ему сейчас явно было не до этого. Да и влезать в проблемы Аластора он явно не хотел, пускай сам разбирается.

Он жил уже давно и смело признавал: было больно. В последнее время ещё и появилось ощущение, что использовать по отношению к себе слово «больно» — глупо. Глупо, как и все его, впрочем, существование, которое Люцифер спустя столько лет наконец решился закончить. Он написал всем предсмертные письма, даже завещание косвенное оставил, и решился на это. Только вот стоило учитывать, что даже в этом ему может не повезти.

Последнее, что ты ожидаешь от молчаливого парка ранним зимним утром, это попасться на глаза незнакомцу испачканным в крови после убийства.

— Переступите через свою гордость. - Аластор расплылся в натянутой улыбке. - Не ради себя, ради вашей Принцессы. — И чего же ты хочешь взамен? — Самую малость, Ваше Величество, только: "Позвольте мне вкусить Запретный Плод."

Люцифер смертельно устал выслушивать Аластора. Каждое слово грешника вызывало в нем волну злости, но он и сам не знал, чем она может обернуться.

Люцифер пал дважды: первый раз с небес, второй раз - с собственного трона. И в этот момент, когда он нуждался хотя бы в малейшем проявлении поддержки - его проигнорировали. Забыли. Он стал не нужен. Его гнев, изначально обращённый на себя, стал пускать корни. Корни тьмы в его ангельской головке. И тогда он решил - ад нуждается в его тихом, неумолимом гневе. А я - стану его тенью, его правой рукой, что будет вершить судьбы. И каждый, кто сомневался в его власти, пожалеет об этом.