Гэвин Рид ненавидит андроидов, свою работу и особенно — андроидов на своей работе. Он давно выгорел и ждал одного: когда его заменит очередная жестянка. Но вместо заслуженного забвения получает парное задание под прикрытием: операцию на круизном лайнере и идиотскую легенду — он влюблён в робота, самого высокомерного из всех возможных. Их ждут дурацкие тренинги, ужины при свечах и необходимость играть роль, от которой обоих тошнит. Семь дней в одной каюте. Семь дней — от ненависти до… чего?

Приобретая систему «умного дома» со встроенным в неё искусственным интеллектом, не забудьте убедиться в том, что вы знаете, как её не сломать.

Когда Гэвин Рид поступал на службу в полицейский департамент Детройта, никто не рассказывал ему о том, что однажды ему придётся флиртовать с новым подозреваемым по так и не раскрытому делу, чтобы выяснить, имеет ли тот отношение к убийству. Впрочем, всё когда-то бывает впервые.

В рамках новой международной программы Гэвину достаётся самый раздражающий, высокомерный, хладнокровный, а ещё охуительно горячий напарник — Ричард Стерн. По совместительству — древний, как кости мамонта, упырь. Фаулер обещает им продуктивное сотрудничество, а кто он такой, чтобы спорить с начальством?

Глупо было бы надеяться на то, что они перестанут ссориться, начав жить вместе. Тем не менее Гэвин искренне считает, что их примирения стоят того, чтобы ссориться хотя бы иногда.

Гэвин пялится. Откровенно пялится из-за оставшейся от старых хозяев цветастой шторы и никак не может решить, дрочить ему или сурово, по-мужски, плакать. Прямо напротив него – Ричард. После расставания судьба разыгрывает свои блядские карты так, что они оказываются почти соседями. Их окна – ровно напротив друг друга.

Рид просто знал, что ни за что бы не подставил запястье молодняку вроде того Блэкхарта, который даже ещё не прокачался до того уровня, чтобы самостоятельно, без посредников на цепочке определять в к у с н ы х. Они ведь, получается, и фермент в кровь нормально выпускать не умеют, точно контролируя дозировку: выйдет слишком мало — и донор не испытает ничего, кроме жжения; слишком много — и его унесет в трип, что он даже свои ощущения не вспомнит, когда в себя придет. И в чем, спрашивается, кайф?

— Ага, — мрачно ответил Гэвин. — Явно сработаемся. Одно он мог сказать наверняка — посетившее его в этот момент чувство было совершенно взаимно.