Люди обычно борются с инаковостью внешней или внутренней. Тэхёну досталось и то, и другое. Он ужасно устал сражаться с судьбой, нося маску нормальности. Только вот Чонгук считает его своим сокровищем без притворства и масок, потому что сама Италия свела их судьбы.

Декалькомания — это была такая изобретённая сюрреалистами техника, когда с какого-то изображения снимались слои. И вот ведь ирония — ты самая прекрасная картина, а я твоя декалькомания.

— Моей силы хватит на нас двоих...

Один лишь взгляд его и гибнут города, еще один и вся страна в смятении. AU, в котором Тэхён став гейшей, вынужден жить в золотой клетке, среди шелков и фальшивых улыбок. Но его привычный мир рушиться, когда путь пересекается с самураем Чонгуком, чьё имя шепчут со страхом. История о запретной привязанности, где ради одного взгляда любимых глаз воин готов бросить к ногам Тэхёна весь мир, не считая загубленных душ.

— Не смей испортить мою игру, Ким, — на выходе из раздевалки процедил Чонгук. И Тэхёну до зуда под кожей захотелось выбесить его ещё больше. Чтобы его дебильный самоконтроль треснул по швам. Он подошёл почти вплотную, смотря прямо в чернеющие от ярости глаза. — Посмотрим, кто кого испортит, Чон, — тихо проговорил Тэхён, целуя воздух рядом с напряжённой щекой Чонгука.

Самая опасная зависимость начинается не с первого укуса, а с взгляда изумрудных глаз. Особенно, когда эти глаза смотрят на тебя с нежностью и так часто с обидой, ведь вновь не получилось не сделать больно. Чонгук был абсолютно уверен, что никогда не влюбится в Тэхёна. Но что-то пойдёт не так, и он поймёт: можно быть богом для кого-то и при этом молиться на след от его босых ног на холодном полу. au: вампирская аристократия

Но судьба, если однажды она лишает — то обязательно вернёт.

Пусть весна расцветает не только за окном, но и внутри. Ведь эта удивительная пора – время возрождения, надежды и преображения, которое позволяет совсем ненадолго забыть о печалях и проблемах, наслаждаясь красотой и яркостью весны.

— Я никогда не думал, что защищать смертного сможет стать смыслом вечности.

Чонгук проходит стажировку в одной из самых загруженных бригад скорой помощи. Казалось бы, обычная работа, но здесь действуют строгие правила, есть свои секреты и человек, который наблюдает за каждым его шагом. Всего одна ошибка и он лишится допуска к клинической практике. И вот незадача: Чонгук её совершает...

Ратнарадж — внушающий страх и ужас повелитель, которого все боятся, ведь его невозможно убить, но его сердце слабо перед рабом с волосами цвета золота.

Было всеми известное правило – не смотри злым псам в глаза: нападут. Тэхён пренебрёг.

— Стоп-стоп, погоди. Прям так и сказал? Должен подружиться с Чонгуком? — неверяще вытаращил глаза, пока траурный Тэхён хмуро ковырялся в тарелке. — С зубрилой Чонгуком? Тот, который фрик, омежист и зануда? — Ты ещё забыл упомянуть, как он втащил Тэхёну на втором курсе за того омегу, — вставил свои пять копеек Мин. — Ну, которого он прилюдно отшил на вечеринке Ильсона. — Вот именно! Я даже пискнуть не успею, как он колени мне сломает. Тоже мне омега. Одно название.

«На этой церемонии рухнет карточный домик. Потекут слезы. Доверие будет разрушено. Раскроется истинное лицо. Предательства, драма — я отступлю назад и построю свою собственную империю из хаоса, который сам создам. Я это обещаю».

— Не представляю, каково это — любить чужую жену, — тянет Фред. — Бедняга Джо. Тэхён стискивает челюсть и молчаливо отводит взгляд. Ему не представляется отнюдь. Он любит чужого мужа.

Юнги имел неосторожность прийти на встречу выпускников со своим сыном, забыв о том, что тот вполне придётся по вкусу кобелине Ким Тэхёну.

— Я упаду к твоим ногам, буду видеть лишь тебя и ничего больше, потому что рядом с тобой весь остальной мир становится лишь тенью — невзрачной и растворяющейся в твоём свете.

— на что ты потратишь свой миллиард вон?

— Что хуже: желать того, кого нельзя или быть желанным для того, кого боишься?

Под полупрозрачной белой рубашкой скрывается надпись из чёрных чернил, которая гласит: «Together we will create a bright tomorrow». Вместе мы создадим светлое завтра. Тэхён хмыкает, вновь поднимая взгляд. — Если люди уничтожат этот мир сами, то о каком великом и светлом будущем может идти речь?