Внутренний Волк сразу заприметил этого омегу. Пугливый, как зайчишка, но такой храбрый, что аж скулы сводило, как хотелось вонзиться клыками в шею и загрызть. Зайчонок уже принадлежал ему, альфа это знал и чувствовал. Лес шептал ему: "Пойди и забери". Пожалуй, Рома так и сделает. Антон Петров - его новый одноклассник и будущая пара, Пятифан поклянется в этом на крови. Только сначала нужно перебороть свое стеснение.

Они сталкивались так, словно пытались вырвать друг у друга не только боль, но и ошметки прошлого, которым давно пора было сгнить. Рома бил хладнокровно, решительно, оставляя на теле Антона следы, как клеймо за каждую старую обиду. Это была старая, вновь вскрывшаяся рана, которая не желала затягиваться. А все началось с того, что Антон вернулся туда, куда возвращаться ему явно не следовало.

В глазах Ромы ледяная жестокость. Антон сжимает ладони в кулаки и не смеет оторвать взгляд. И почему он раньше был таким недогадливым? Пятифанову не нужны были его оправдания и объяснения. Всё это было лишь предлогом. Он с самого начала его ненавидел. Он просто ждал подходящего момента, чтобы продемонстрировать это как следует.

Давно влюблённый в Рому Антон внезапно узнал, что у друга впервые в жизни появился романтический интерес. Бабочки в животе парня сходят с ума, когда очкарик с благоговением слушает чужое признание в собственной комнате под холодными лучами луны. Суждено ли им быть вместе?

Когда к Антону впервые прикрепили напарника, он был не вполне доволен этим раскладом. Вернее, отпирался, как только мог. Увидев только своего потенциального помощника, Петров умоляющим взглядом мысленно попросил его испариться. Но тот оставался на месте, держа осанку, однако абсолютно безо всякого огня в глазах, безо всякого интереса, и глядя на Антона как-то свысока. По его самоуверенной позе стало всё понятно с самых первых секунд. Это значило лишь одно – конфликтов и зазнайства не избежать.

Когда заблудился и не разобрать, где правда, где вымысел, остаётся только закрыть глаза и плыть по течению, храня в глубине сердца чувство и человека, ради которого ты до сих пор... живёшь?...

Помни считает, что самое тяжёлое в Цирке — это пробираться сквозь вязкую рутину повседневного «существования». Но когда Джекс оказывается на грани абстракции, она делает выбор. Выбор который привлекает его внимание — а вместе с ним и целую череду неприятностей.

Когда ребята неожиданно возвращаются в Спадси, старые раны снова начинают болеть. Напряжение растёт, и Помни всё отчётливее ощущает — внутри команды происходят перемены, причём совсем не те, что она ожидала.

Монстры тысячи лет жили у человечества под боком? Можно поверить. Люди раньше обладали магией? Сомнительно, но допустим. Мир покатился в тартарары из-за всего этого? Не ново. И ее могло бы совсем не коснуться все происходящее, но магия оказалась неотделимой частью ее существа, частью, в которую невозможно было не влюбиться всем сердцем. Кто бы мог подумать, что еще больше она влюбится в монстров. Что они станут центром ее хрупкого мира. Мира, нуждающегося в защите.

Мои руки покрыты пылью. Серая, безжизненная пыль. Рука крепко сжимает холодный нож. Я делаю шаг и оказываюсь в залитом светом зале. Вдалеке виднеется тёмная фигура, прекрасно знакомая мне. Ещё шаг. Я размеренно подхожу ближе. Он смотрит на меня с жуткой ненавистью. Настолько тяжёлый взгляд не так уж просто выдержать. Я дёргаю головой, пытаясь посмотреть в сторону. Тело не подчиняется. Голос в голове мерзко заливается смехом. Её это веселит.

Когда молитвы настоящему богу остаются без ответа, начинается поклонение ложному. Се Лянь мёртв. Хуа Чэн, потеряв рассудок, находит его черты в единственном, кто остался, — в Ци Жуне. Князь больше не ищет своего Бога. Он создаёт нового. Насильно. Ци Жун сопротивляется. Но чем дольше длится эта игра, тем сложнее отличить маску от собственного лица.