Чон Соонаи очутилась на пляже — но не на том, где она проводила всё своё время. Здесь не было солнца, только бесконечный ливень. А ещё был он... парень, который смотрел на неё так, будто они были знакомы целую вечность. — Ты снова здесь. На этот раз останешься? — говорил он. Но как можно остаться в мире, которого просто не существует? И почему его поцелуи кажутся такими знакомыми, если они никогда не встречались?

Самое странное время для вампира это годы, пока живы те, кто знали его человеком.

- Беги от меня, как можно дальше. Прячься, как можно лучше. - шепчет Чонгук, боясь разорвать объятия, ему кажется, что мираж снова исчезнет, а в руках только пепел и оторванные крылья ангела останутся. - Потому что я не отпущу, если поймаю. Потому что со мной только «навечно и больно», в каждой из последующих жизней. - Чонгук ведет большим пальцем по алеющей щеке, приближается к пухлым губам, хочет прикоснуться, но руку убирает. Сердце Дьявола пропускает удар, «потому что воздух - это ты».

Пак Чимин с рождения всех ставит в коленно-локтевую, пока однажды... «Служба оповещения СОУЛ желает Вам удачи!»

Сииль преуспела в своих мечтаниях. Так сладко было представлять его. Представлять его с собой. Сначала робко, даже наивно, а затем, входя во вкус, жадно, тягуче, переполненно. Девушка пугала себя в эти моменты. Будто внутри появлялась другая она — такая яркая и живая, уверенная, смелая, готовая отдать всю себя своему возлюбленному, только бы он вытащил такую Сииль в реальность, а настоящую, так любящую фантазии и несбыточные мечты, навсегда запер глубоко внутри. Разорвал. Уничтожил.

Девочкам в детстве следовало бы читать «Русалочку» Андерсена вместо «Золушки», чтобы понять одну простую истину: ты можешь вырвать себе язык, ходить по острым ножам, оставить свой дом, но он так и не полюбит тебя, просто потому, что ты не та.

— Добровольно не так больно, возможно, даже приятно. Народная мудрость, не слышала? — Ким Тэхён решил пойти до конца в своей игре. До тех пор, пока его бунтарка не признает свое поражение и не опустит эти горделивые глаза. — Как может быть добровольно то, что берется насильно? — Джамиля сжала пальцами простынь, однако с места не двинулась.

— Она смотрит на меня так… странно теперь. У неё… прямо горят глаза. — Быть может, это то же самое? Новое проявление её любви? — предположила Уджон. — Нет, — мужчина отрицательно потряс головой, иронично улыбаясь, будто госпожа Чхве болтнула какую-то глупость. Тэхён облизал губы и чуть наклонился вперёд, прикасаясь пальцами к своим губам, перед тем как тихо проговорить: — Ощущение, словно в этот момент она вонзает нож мне прямо в сердце, снова и снова, снова и снова...

Если дно существует, то туда кто-то должен опуститься, а ещё это значит, что там всегда кто-то жил… В этом смрадном дне ему было по-зверски одиноко, ничего личного.

Я люблю Чонгука даже несмотря на то, что спустя два года наши отношения изменились. Я могу пережить перемены его настроения, сухие поцелуи и редкие слова любви. Могу смириться с чередой ссор и обидных слов. Но принять другую девушку в его жизни — выше моих сил. Хотя, разве у меня есть выбор? Чон Чонгук давно заменил мне кислород.

... или как поставить пешке шах.

Пятнадцать минут на бег, семь для отдышки и вся ночь для того, чтобы осознать, куда попала и с кем придётся иметь дело. Маленький городок, странные люди, свои правила — будет не так просто, как казалось до этого. А ведь сама нарвалась, Викки.