Ао'нунг не любил новенькое. Новое всегда означало перемены. Перемены не всегда означали что-то хорошее. Ао'нунг любил стабильность. Любил то, что каждый день в его деревне похож на предыдущий. Любил безопасность. Прибытие великого и уважаемого – самим Ао'нунгом – Торука-Макто стало началом невозврата. Как раньше уже не будет. Это пугало Ао'нунга. Это, и то, какие чувства в нём пробудились.

Оказаться в числе сотрудников межпланетной Корпорации по Освоению Природных Ресурсов — самое большое достижение в жизни Лоры. Профессия терапевта на быстрорастущей колонии не предвещала бед, пока Лора не встретила рекомбинанта из военного отряда, попав в водоворот непредсказуемых событий, из которых так просто не выбраться.

– Ты уже целовалась? – В ближайшей перспективе быть растерзанным танатором, Ло’ака не пугало, гораздо больше его волновало, что успела я в свои семнадцать чего еще не успел он. Сомневаюсь, что он захочет быстро нагнать меня в своих любовных приключениях с морской подружкой, сначала он определённо на меня накинется. А потом обидится, совершенно точно обидится, потому как игнорировать тот факт, что я целовалась именно с Нетейамом он никак бы не смог.

Когда оператор погибает, аватар остается в амниобаке на долгие годы — только если у погибшего нет идентичного близнеца — и безликой тенью прошлого напоминает о потере. Тсахик Оматикайя, конечно, может попытаться перенести сознание человека в тело аватара, но что будет, если провести этот ритуал спустя семнадцать лет после смерти оператора?

Но была разительная черта, отличавшая их положение: Нетейам — сын вождя, первенец в большой и полной семье, на которого родители возлагают большие надежды. Марэй'ва — сирота, у которой кроме младшего брата нет никого, даже родного клана, где она была бы своей. Она не была избрана самой Эйвой для великих дел, она не была дочерью вождя огненного клана или хотя бы обычного на'ви оттуда, она не была коренным жителем Пандоры, которая всё равно приняла её.

Старший Салли искренне радовался за брата, который был готов установить связь с одной из рифовых На’ви. Всё свое время Нетейам посвящал тренировкам, обучению стрельбе из лука и охоте. Даже на новом месте он не мог сфокусировать свое внимание на чем-то другом. Ему стало интересно, каково это – найти ту, с которой хочется разделить жизнь.

Нетейам, насколько бы сильно ни хотел казаться выше этого, был бабником, иначе, чем человеческим определением, его охарактеризовать было нельзя, как и объяснить волну всеобщего женского возбуждения, что сковывала всех женщин вокруг него, кроме, пожалуй, его матери и бабки, в едином предэкстазном состоянии. Сестры тоже были не в счет, а я, так и не получившая звание сестры, могла спокойно пускать слюни без зазрения совести и моралях об инцестах.

Работая над проектом "Аватар", я не подозревала, что изучение языка На'ви пригодится мне в живой обстановке Пандоры. Как бы то ни было, прошло пять лет, и я здесь — живу в обличии Аватара и защищаю свою новую Родину. Но кто же знал, что однажды эта идиллия прекратится с приходом Джейка Салли...

Возможна ли любовь между на'ви и человеком? Джейк Салли один раз смог доказать, что это вполне реально, но получится ли это сделать еще раз, но уже не имея аватара?

Эйва молчала. Великая Мать не посылала ни Древесного духа, ни иного знака на выручку этому человеческому дитя. Она не обозначила её как важную, не приняла под своё покровительство. Девушка была в лучшем случае бесполезна, в худшем – смертельно опасна. Но Мёрфи и не ждала помощи от местного божества. Она и в своего, человеческого Бога-то не верила.

2171 год. Матери Салли Андерсон предлагают возглавить базу GORT на Пандоре. Так девушка невольно оказывается втянутой в войну на`ви и землян. Тайны прошлого преследуют её по пятам, а сердце предательски вздрагивает, стоит ей оглянуться на старшего сына вождя. До встречи с девушкой Нетейам считал чужаков демонами, но у Салли доброе сердце. Вместе они справляются со своими страхами и обретают друг в друге свободу. Любовь и ненависть, правда и ложь, долг и чувства - это история о выборе.

Ло’ак ловит себя на мысли, что прикосновения девушки ему не особо-то нравятся. Цирея бесспорно красива, хорошо плавает, отлично поёт. Но Салли так привык к той лесной незнакомке, не побоявшейся приставить к его виску пистолет, что пытается видеть её в дочери вождя Меткайина. Даже если она является дочерью врага твоего отца.

Нетейам видел в ней угрозу — чужачку с опасным даром, нарушившую покой клана. Она в нём — стену из долга и недоверия. Но за суровой маской целительницы он постепенно различает боль, схожую с его собственной — боль старшего, несущего груз ответственности. Между долгом и настороженным интересом возникает тяга, которую не отвергнуть. Даже когда их пальцы сплетаются, за спиной Келл’те тенью стоит её миссия, которая в один момент рушит то, что упорно взращивали сквозь пепел.