Кирилл сталкивается с главным врагом — собственным прошлым. Покинув родину, он ищет новые смыслы и отношения, но память о первой любви и незажившие раны детства преследуют его. Каждая встреча становится попыткой заместить потерянное, каждое чувство — эхом того, что уже однажды было разрушено. Это история о травмах и их влиянии на наше настоящее, о боли взросления, о хрупкости первой любви и невозможности забыть её. О том, как легко утонуть в памяти, если не научиться плыть дальше.

Одна ночь — и всё рушится: семья распадается, привычная реальность трескается по швам, а она — исчезает. Кирилл пытается удержаться на поверхности, но прошлое тянет вниз, а тайные желания подталкивают к грани, за которой уже не вернуться. Каждый взгляд — вызов, каждое прикосновение — как удар током. И чем ближе правда, тем сильнее ощущение, что она способна уничтожить его окончательно. История, где тишина громче крика.

— Ты должен трахнуть заключенного 734. — Что? Не о таком я думал, когда согласился принять участие в испытаниях за право получить бонус. Я рассчитывал на тяжелую работу, что-то, где придется применять физические усилия. Ловкость. Сноровку. Да что угодно, блин, но трахать другого парня?.. Да у меня ж не встанет.

После падения империи Йован Ристич очень хочет просто жить. Но он не умеет. Джордже Ристич просто жить умеет и любит. Но кто ж ему даст?

Отношения и то, куда они сворачивают между соседями по лестничной клетке в обычной хрущёвке. Один этаж, три квартиры, три человека. Первый — гопник самых честных правил. Второй — танцор и модель. Третий — неразблокированный персонаж для первых двоих. За окном — зима. В груди — пожар. Интересов — столкновение. Как найти свою любовь и при этом сохранить все зубы? Как получить своё, когда своё сопротивляется? И как выжить в воде, если ты не умеешь плавать?

Командир дозора Крас третий год сторожит границу между княжествами. Не самый плохой исход для ссыльного эльфа: знай, гоняй отряд, почитай богов да посыпай землю брусникой. Но пророчество о скорой свадьбе бередит старые раны, и пусть Крас не верит, цепь событий уже запущена. Он не думает о любви, когда нарушает границу. Он идет по облепиховой тропе и не знает, что навстречу несётся карета. Боярину с глазами рыси тоже напророчили свадьбу, и оба не в курсе, какую цену за счастье запросит судьба.

Солнечные вспышки? Нет… Это не природный сбой. Вчера астрофизики сообщали о корональных выбросах, но прогнозы обещали «низкую вероятность воздействия». А это… блять…

Ты — лучшее, что было со мной. Самое яркое, самое тёплое, самое дорогое моё воспоминание. Прости, что не хватило сил остаться. И просто за всё меня прости...

– Ликси-Ликси, что такое, где же твоя юбочка? – обманчиво мягкий, почти елейный голос Хёнджина вмиг разрезал воцарившуюся в зале тишину. – Почему ты одет не по форме наших чирлидеров?

Десять лет — это 3650 дней импровизации. Это тысячи шуток, сотни городов и одна большая ложь, которую они научились подавать как искусство. Но когда из колонок вырывается агрессивный, почти животный бит, счет сбивается. У Антона есть песня-манифест, у Арсения — выдержка, которая трещит по швам. Правило простое: досчитать до десяти и не сойти с ума. Но на цифре «десять» тишина взрывается, и импровизация заканчивается там, где начинается настоящая жизнь.

Самолёт в аварийном режиме. Илья в героическом режиме. "Кентавры" в режиме отчаянной искренности. Шейн в режиме "я выбираю тебя".

За двадцать восемь лет ни один незнакомец, взглянув на Дэвида Холландера с Шейном, не увидел в нём отца. Затем Илья Розанов садится рядом с ним в ресторане, и официант спрашивает: «Что-нибудь ещё для вас и вашего сына?» Дэвид не поправляет его.

Ликс оборачивается скорее машинально и успевает заметить только смазанный красно-чёрный силуэт, прежде чем поспешно отвести взгляд. Защитник выглядит немногим безопаснее обидчика. В душу вползают досада и раздражение. Зажигалки нет, концерт почти наверняка окажется полным отстоем, и его, похоже, приняли за девчонку, нуждающуюся в заступничестве. Ликс уже делает шаг в сторону, собираясь уйти, когда ему на плечо неожиданно ложится горячая рука.