– Мирабель, – устало говорит дядюшка. Это не вопрос, не удивление. Он просто произносит ее имя, мягко и тихо. И так хочется провести кончиками пальцев по щеке, хочется запустить обе руки в густые, темные волосы, прижать мужчину к себе и успокоить. Но нельзя.

Он разбирается в дурных знаках лучше, чем кто-либо в их семье. Увидеть черную кошку? Плохо. Пустое ведро? Плохо. Пройти под лестницей – кошмар наяву. Вторники? Ужасно. Вторник, 13 – хуже не бывает. Но самая страшная примета – увидеть в своей племяннице женщину.

Нет-нет, он совсем не этого хотел. Он лишь хотел спрятать подарок в её комнате, сделать ей сюрприз на день рождения. Кто же знал, что она так внезапно вернётся, и... и... О, боже...

Она большую часть своей сознательной жизни слышит, что она – бесполезная, так и не вспыхнувшая звезда в этом прекрасном созвездии семьи Мадригаль. Что она слишком обычная, слишком суетливая, слишком шумная, слишком лишняя. Он всю свою жизнь слышит, что он – чудовище, ночной кошмар, злой дух, вестник погибели и несчастий, черная дыра прекрасного созвездия семьи Мадригаль, в которую утекает все хорошее.

Господь, если ты и правда существуешь, то зачем ты это делаешь? Зачем – вот так? Зачем – они вдвоём, с переплетеньем рук и одиночеств, точно такие же, как на их последнем общесемейном фото, только если отрезать от фотографии всех остальных?

Когда ей было шесть, она хотела поддержку бабушки и тёплые слова. В десять — признание. А в пятнадцать — спасти семью. Сейчас, Мирабель хочет заснуть долгим сном без сновидений, и никогда не просыпаться.

Камило никогда не признается. Она никогда не узнает.

Она хотела признания семьи, но получила любовь на всю жизнь. Он хотел свободы, но получил судьбу.

- Mi Luna, прошу, прекрати! - кричал Камилло, пытаясь остановить кузину. - Почему я не чувствую их?! Почему?! Мама же вылечила меня! - так же кричала Мирабель, пытаясь проткнуть свои ноги шилом, чего не позволял сделать обеспокоенный родственник.

— Им придётся пройти через множество трудностей. — заметила Исабелла. — Я знаю. Но они уже преодолели главное испытание и обрели счастье. Поэтому и с будущими невзгодами справятся. — Ты права.

Шумно и громко этим вечером в городе, но лишь на тихой, но не совсем, окраине вздохи и ахи слышны мне…