Злые слова, предназначенные Антону, удары без жалости, все угрозы и провокации - все это слилось в одно единое воспоминание, которое прокручивалось в голове Антона, как пленка старого фильма. Этому не было конца. Презрение перевешивало всякий призыв к миру. А уж дружба тем более не была их участью. Рома был ему врагом. И раз за разом Антон, подкреплённый ненавистью, убеждался в этом. Дружбе не быть. И перемирию - тоже.

Они ненавидели. Цеплялись друг к другу, как кошка с собакой. Казалось, что воздух тяжелел, стоило им остаться в одном помещении. И каждый по-своему старался уколоть словами едкими, чтобы задеть за живое, ударить побольнее, когтистыми лапами сжимая душу. Не выйдет. Они не просто не сойдутся — их пути никогда не пересекутся по-настоящему. Даже сама Вселенная этого не допустит. Не допустит ведь?

Они сталкивались так, словно пытались вырвать друг у друга не только боль, но и ошметки прошлого, которым давно пора было сгнить. Рома бил хладнокровно, решительно, оставляя на теле Антона следы, как клеймо за каждую старую обиду. Это была старая, вновь вскрывшаяся рана, которая не желала затягиваться. А все началось с того, что Антон вернулся туда, куда возвращаться ему явно не следовало.

- Ну привет, красавица, - раздалось около уха горячое хриплое дыхание, а низкий бархатный голос, промолвивший это, вызвал табун мурашек. Антон сразу понял, что это Рома. Он и Бяша не могли простить, что он отказался подчиняться дурацким правилам их компашки, после этого на время переехав в другой город. Рука Ромы нагло обхватила Антона спереди, а позади к нему прижалось мощное тело одиннадцатиклассника. Боковым зрением юноша увидел, что на них смотрит вся школа и понял - надо действовать.

Когда нам всем исполнилось пятнадцать, в нашу дружескую жизнь ворвалась любовь. И казалось бы, событие вполне обычное для компашки друзей — кто-то влюбляется, и это становится проверкой коллектива на прочность. Есть только один нюанс, который не позволяет сюжету развиваться по привычному сценарию. Влюблен оказался я. И влюблен не в девчонку вовсе.