Одна девушка, стоящая на краю крыши... Один парень, потерявший близкого человека... Как их судьбы переплетутся?

Когда испанские спецслужбы делают вид, что им всё равно на дерзкое ограбление Национального банка и Монетного двора, личная месть запускает безжалостный механизм правосудия. Отчаяние Летиции Бакстер завораживает, словно клубок огня, в который втянуты все вокруг: Майкрофт уходит на дно, теряя привычный контроль, Андреас с сыном переступают черту, а злодей-консультант, хладнокровный и опасный, оказывается на коленях, превращённый в ручного пса. Каждое действие — игра на грани безумия!

После ограбления Королевского Монетного Двора Берлину удается выжить. Теперь всем им приходится скрываться, живя под вымышленными именами на далеких от Европы островах — и, вдобавок, парами. Женатыми парами. Казалось бы, Берлин получает все, о чем мог мечтать: деньги, излечение от болезни и жену, которая никогда его не бросит, но последнее его совсем не радует, потому что он никогда не хотел брака по расчету. Зато он хочет Найроби, хотя думает, что не любит ее.

Зверополис никогда не спит. Однажды ночью в маленькой квартирке в Джуди Хоппс просыпается то, что не подчиняется законам и уставам. Сезон Лунной Морковки — время древних инстинктов, которые не может контролировать даже самый стойкий офицер полиции. Когда запах партнера сводит с ума, а прикосновения становятся жизненно необходимыми, Джуди предстоит самый трудный разговор в жизни с напарником. Но, готов ли Ник принять не просто напарницу, а самку в период гона?

Они просидели над бумагами до глубокой ночи. Виски кончился, кофе тоже. Пепельница наполнилась окурками (Лейт разрешил курить — в конце концов, это был уже не кабинет Людвига, а их территория). Они спорили, обсуждали, планировали. И между делом касались друг друга — рука Лейта на плече Эдди, пальцы Эдди, задерживающиеся на руке Лейта, когда он передавал документы. А когда за окном стемнело окончательно и город зажёг огни, Лейт отложил последнюю папку и посмотрел на Эдди. — Устал?

Харизматичный Анзор Одишария из солнечной Грузии, во взгляде которого море любви, а губы вечно украшены заразительной улыбкой и загадочный Семен Лесков из серой Сибири, скрытный и завораживающий своей холодностью. А речь пойдет о том, как же сильно противоположностей может тянуть в желании разбавить друг друга.

Виталий пытается добиться до Анзора рассказывая про своих японских духов, где они сдружатся, целую две недели пытаются выяснить отношения до др. Анзора. P. S. Автор, у вас долбоёб малолетний проду, вы можете не ждать, а всё потому что я это пишу ночью, а утром я буду в ебенях сидеть от всего происходящего

Улицы — это бетонные джунгли, где есть свои незыблемые правила. Это граффити на обшарпанных гаражах. Это пульс города, шум машин и гомон голосов. Это истории, написанные на стенах в подъездах. Это, завидев мигалки, в спешке скинуть вес и, оттолкнувшись подошвой старых адиков от асфальта, уносить ноги что есть мочи. Это вечное движение и вечный вызов. И какой вызов улицы тебе бросят завтра, и сможешь ли ты его принять — никогда нельзя знать наверняка.

Он всегда просчитывал всё наперёд. Но в этот раз в уравнении появилась переменная, которую невозможно контролировать. Ракель исчезает. Без следа, без времени, без права на ошибку. Где-то между страхом, болью и чужой игрой ей придётся выжить — и не дать сломать себя. А Серхио впервые оказывается в ситуации, где каждый шаг может стоить больше, чем он готов заплатить. Потому что на этот раз выбор — не между планами. А между тем, кем он был… и тем, кем станет.

Ограбление Банка Испании близилось, и Найроби совсем не была уверена в том, что выйдет оттуда живой. Ей нужен был стимул, намного больший, чем просто выжить, значащий для неё абсолютно всё и даже больше. Её нынешнее решение не было обдуманным и взвешенным, это был поток эмоций, разливающийся в ней от негодования.

Когда Берлин делает Найроби непристойное предложение через две недели после их пребывания в Толедо, она закатывает глаза и игнорирует его. Пока однажды ночью не сдаётся. Это был просто секс, сказала себе Найроби. Они были профессионалами. Очевидно, что у неё не было чувств к Берлину.

В душе я кричал, когда она шла за Хельсинки прочь. Снаружи сохранял довольную улыбку, хоть и знал, что сегодня погибну. Оно того стоит. Ты того стоишь, Найроби...