Омежки опустились на свои кровати и посмотрели друг на друга. Волосы у обоих были растрёпаны. У Тэхёна на блузке был оторван воротник, одно ухо было слишком красным. Кроме того, на правой щеке проступала боевая царапина, а на скуле быстро наливался синяк. Чимин выглядел не лучше: один из рукавов блузки держался на тоненькой ниточке, на плече был заметен укус, на левой скуле отсвечивал синяк, а нос украшала царапина.

Эстетика его горя была безупречна: красивый омега в дорогой одежде, с бокалом элитного вина в руках, плачущий у дизайнерского камина. Но за этой картинкой скрывалась такая черная дыра одиночества, которую не смог бы заполнить ни один банковский счет.

Тэхён не любил зиму, но именно в это время года его было проще всего не замечать. Закутавшись в шарф до самого носа, опустив взгляд и спрятавшись в тёмное пальто, омега умел буквально сливаться с оживлёнными улицами. Мимо спешили люди, нагруженные пакетами с подарками и предпраздничными планами, а он шёл из университета медленно, аккуратно обходя сугробы.

Просто я переживаю что могу не подойти дому. Ведь я простой омега, я не знаю как упралять правильно. — Господин, но вам поможет ваш альфа. — Но у меня нет альфы? — удивлённо проговорил омега. — Одно из условий договора — это наличие альфы. — И где мне его взять? — как-то потеряно поизнёс Тэхён. — Господин Тэхён, для вас альфу выбрали очень давно. — Что? — омега возмущенно произнёс. — Что это значить? Как это выбрали давно? А у меня никто не хочет спросить? Возможно я не согласен?

Тэхён крепче сжал руки на широких плечах Чонгука, зарываясь пальцами в его темные волосы. Рабочий комбинезон, перепачканный синей краской «индиго», терся о дорогую рубашку альфы, но никому из них не было до этого дела. В этот момент на огромной белой стене было нарисовано только глубокое синее небо, но в самой комнате уже вовсю горел тот самый уютный свет, о котором они оба мечтали.

— Ты пахнешь как магическая граната с выдернутой чекой, омега, — Чонгук усмехнулся, и в этой усмешке было больше власти, чем в словах ректора. — Где твой ограничитель? ​— Потерял... — честно признался Тэхён, окончательно смутившись под этим тяжелым взглядом. ​Чонгук молча протянул руку и схватил Тэхёна за ладонь.

Тэхён оторвался от терзающих его губ и засмеялся проговаривая, — Брачной ночи быть, — и впился губами в губы напротив, этим не дав альфе хоть как-то отреагировать. Чонгук мысленно «свадьбе тоже быть, но ты этого ещё не знаешь».

Чонгук хотел доказать всем, что он уже состоявшийся человек, и что в свои восемнадцать лет он уже может для себя заказать девушку по телефону в агентстве, и вообще! Он мужик, или где?! А если мужик сказал – мужик сделал! Только по праздникам сильная текучка у них, ой текучка... Вот ему и прислали, что было, а была только Вивьен, и то не эскортница, Тэхёна просто дружбан попросил, а тому вообще было не в лом сыграть ночную бабочку. Только не думал никто и не гадал, во что это выльется...

— Мой принц, вы должны идти! Сейчас! — голос старого придворного сорвался на хрип. Он вложил в дрожащие пальцы омеги рукоять короткого кинжала и тяжёлый ключ. — Мой принц, спасайтесь! Молю вас! Бегите через тоннель, потом через лес, подальше отсюда и останьтесь живы. Молю! — преданный человек, заменивший ещё маленькому омеге папу и ставший родным, всхлипнул.

Чонгук почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Он медленно отвел взгляд от монитора, сердце колотилось в горле. Эта сцена была жестоким напоминанием: в этом мире нет места легкомыслию. Смерть здесь на каждом шагу, она не видит никого, она всех слышит.