Они ненавидели. Цеплялись друг к другу, как кошка с собакой. Казалось, что воздух тяжелел, стоило им остаться в одном помещении. И каждый по-своему старался уколоть словами едкими, чтобы задеть за живое, ударить побольнее, когтистыми лапами сжимая душу. Не выйдет. Они не просто не сойдутся — их пути никогда не пересекутся по-настоящему. Даже сама Вселенная этого не допустит. Не допустит ведь?

Злые слова, предназначенные Антону, удары без жалости, все угрозы и провокации - все это слилось в одно единое воспоминание, которое прокручивалось в голове Антона, как пленка старого фильма. Этому не было конца. Презрение перевешивало всякий призыв к миру. А уж дружба тем более не была их участью. Рома был ему врагом. И раз за разом Антон, подкреплённый ненавистью, убеждался в этом. Дружбе не быть. И перемирию - тоже.

То что он будет с омегой, Ромка решил сразу. До ухода отца на войну у них была такая же семья. Внутренний зверь, так или иначе присутствующий в альфах и омегах, категорично отказывался поддаваться кому-то, кого не может ощутить. Почувствовать запах, узнавая в каком настроении партнёр, вылизать шерсть нежного и ласкового зверя, какой-нибудь омеги. Будь даже на момент взросления Ромки одна омежка на всю деревню, но своего он добьётся.

Антон с Ромой грызлись между собой, как дворовые псы за последний кусок мяса. Даже если Пятифан предпочитал бить сильнее, с желание сломать ребра, отравлять жизнь только своим существованием, Петров не собирался отставать, когда уже настрадался. Он кусал, вонзая клыки поглубже, плевался ядом и разъдал внутренности своими словами. Да, они определенно ненавидели, до такой степени, что думали друг о друге каждый день

Оперевшись на перила позади себя, Тоня засматривается на потихоньку усиливающийся снег. Да так засматривается, что даже не замечает, как рядом с ней, вернее напротив, останавливается какой-то парень в чёрной кожанке. Петрова замечает «соседа» только после того, как улавливает запах сигареты, причём даже вовремя, поскольку она была только подожжённой.

Кто бы мог подумать, что под фразой: «Вернуть должок...» он подразумевал именно это...

Спровоцировать внимание Петровой легко, и очень, очень неприятно. Рома задушено стонет, ловя на себе пристальный взгляд изумрудных глаз, готовый выть хоть на Луну, хоть на Солнце, лишь бы его помиловали. Он даже согласен уверовать в байки про Хозяина леса, если это сможет спасти его от белобрысой катастрофы.

Тоня знает таких мальчишек, как Рома Пятифанов. Самоуверенный и жестокий хулиган, считающий, будто все должны его слушаться и подчиняться. И чего только девушки в нём находят? Ведь он — это одни сплошные проблемы. Нет уж, ей стоит быть умнее и держаться от него как можно дальше. Так Тоня считает до тех пор, пока одним прекрасным (или не очень) вечером не спасает Рому. А как известно, после спасения жизни хулигана твоя собственная жизнь уже никогда не сможет стать прежней.

Оставшееся время единственного выходного я провела за уроками. Ближе к девяти меня осенило, и я достала одну из своих тетрадей. Я открыла её с конца и написала некий заголовок, способный понять только мне. «Р+П. План.»

В глазах Ромы ледяная жестокость. Антон сжимает ладони в кулаки и не смеет оторвать взгляд. И почему он раньше был таким недогадливым? Пятифанову не нужны были его оправдания и объяснения. Всё это было лишь предлогом. Он с самого начала его ненавидел. Он просто ждал подходящего момента, чтобы продемонстрировать это как следует.

— Обещаю, я не позволю никому и никогда сделать тебе больно. Только я смогу защитить тебя, когда ты так уязвим. Только я смогу стать твоей опорой, поддержкой и той целью, ради которой ты захочешь жить. Пожалуйста... только не отталкивай меня...

Антон Петров, старшеклассник 17-ти лет, его родители развелись и разъехались, пытаясь разделить Олю и Антона. Оля много плакала и не хотела уходить от единственной своей опоры, старшего брата. Тоше пришлось взять на себя ответственность за сестру и себя, а после уехать в старый бабушкин дом в старой деревушке. Теперь на его плечах держится все, домашний быт, учеба, работа и многое другое. Он стал сильнее своих сверстников, не физически, а морально, не каждый ведь готов взять на себя такой груз

Антон давно уже живёт один на опушке леса. И вот однажды возвращаясь после городского базара домой в свою глушь, он натыкается на брошенного малютку оборотня. Кто же знал что они так быстро растут.

Рома, вообще-то, в Тоню не влюблен до потери пульса – он все ещё пытается Полину на свидание позвать, раз за разом репетируя то, что скажет ей в момент "Х".

Мальчику было только тринадцать лет, но у него уже разбитое сердце, оскорбленное обидой и безысходное отчаянием. Со временем мальчик вырос, но обида никуда не делась, только переросла в лютую ненависть.

Полное название – психиатрическая больница специализированного типа с интенсивным наблюдением. Если по-человечески – психушка для преступников. Очень многообещающе, сказал бы я, если бы знал, что это место может мне «пообещать».

Когда Антону разок вмазали по лицу кулаком, не забыв надеть увесистый перстень, уронили на заледеневшую землю и отдавили ладонь толстой подошвой сапога, Роме достаточно было увидеть лишь его лицо. Злоба, упрямство, желание дать сдачи, отстоять пошатнувшуюся гордость и даже страх, спрятавшийся где-то глубоко в глазах под нахмуренными бровями. Эта картинка никак не накладывается на образ заботливого старшего брата. Рома просто не может это представить! Даже не смотря на то, что Оля твердит иное.

— Трактую ясно и понятно. — Рома вынул сигарету и едва не ткнул ей в очкарика. — Как говорится, для тупых. Железняк прознает — будут твои родственники не Мендельсона лабать, а Шопена. После этих слов у Антона возникло лишь два вопроса. Первый — на каком языке говорит этот чёрт, а второй — не тупой ли он, если ни слова из его угрозы не понял.

Антон редко встречает тех, кого прочитать сложно. И порядком отвык от того, что к кому-то нельзя залезть в душу одним лишь взглядом. Но вот сейчас, пялясь в болотные, мутные от колкого раздражения глаза, Антон с ужасом осознает, что разучился читать.

— А как тебя зовут? — поинтересовался Антон, неуверенно склонив голову в бок, рассматривая дурацкую маску волка на парне. — А ты как думаешь? — голос у него был резким и громким. Этот «волчок» чем-то напоминал Петрову о ночном кошмаре. — Ну ты вроде волк... Серый? Серёжа? —похихикал Антон, случайно выдохнув воздух слишком сильно, из-за чего запотели очки. — Пусть так. — смиренно согласился «Серёжа».