В двадцать лет Шейн Холландер исчезает из поля зрения НХЛ из-за «травмы», поставившей крест на его карьере. Четыре года спустя он — новый помощник тренера «Ottawa Centaurs». В это же время с командой подписывает контракт Илья Розанов. Его бывший соперник. Его тайная интрижка. Отец его дочери. Илья не знает о существовании Лили, и Шейн намерен сохранить это в тайне. Но трёхлетки не умеют хранить секреты. И бледно-голубые глаза — тоже.

AU: Шейн лично незнаком с Розановым, но он тайно следит за ним в соц.сетях, общей душевой, а также ворует его вещи и очень бурно фантазирует об их интимных отношениях. Его «тихий сталкинг» не переходит грань до тех пор, пока Холландер не теряет бдительности…

Шейн и Илья расстались. Это было взрослое, зрелое решение, которое они приняли вместе, и после которого каждый пошел дальше. Вот только Шейн все еще указан экстренным контактом Ильи, и тренер Ильи только что позвонил. У Ильи случился приступ. Вернее, приступы. Несколько. Он в больнице, в операционном блоке, и внезапно Шейн осознает, что последними словами, которые Илья Розанов от него услышал, были: «Может быть, любви недостаточно». А потом начинаются осложнения. И Илья не приходит в себя.

Шейн Холландер собирается убить своего агента. Не в переносном смысле. Потому что именно из-за него он выходит на лёд под горячим микрофоном в прямом эфире Hockey Night in Canada — против «Оттавы», против Ильи. Ильи, у которого цензура отсутствует напрочь. Ильи, который считает «уместное поведение на рабочем месте» забавной рекомендацией для слабаков. Ильи, который десять лет оттачивал искусство говорить Шейну самые отбитые вещи на льду, будучи уверенным, что их никто не слышит.

Между первой искрой и финальным решением есть промежуточная станция — время, когда вы вместе, но мир об этом ещё не знает. Именно в такой момент Илья решает устроить Шейну идеальный вечер. Фиолетовый свет, музыка и ужин на двоих — это их личный ритуал, способ ощутить прочность своей связи.

Розанов склонил голову. — Ты говоришь по-русски? Или только ругаешься? — Да, я говорю по-русски, — резко ответил он, обороняясь и злясь. Он знал, что пытаться быть дружелюбным с Розановым было ошибкой. — А что? Я не выгляжу, по-твоему, русским? — он фыркнул. — Нет, не особо, — ответил Розанов. Некоторые из его товарищей по команде засмеялись, хотя в основном они выглядели удивлёнными, что Шейн вообще с ними говорит. Сам Розанов, однако, не смеялся. — Ты русский? — Пошёл нахуй.