Чонгук внезапно получает в наследство гостиницу на крохотном острове в Японском море. Не ожидая ничего интересного, он приезжает на остров и почти сходит с ума от постоянно преследующего его дежавю. Хорошо хоть, что во время прогулки в горы он знакомится с незадачливым туристом.

Город как живой организм, нацеленный на выживание, обживая среду, он приспосабливается и приспосабливает ее под себя, перемалывая людские судьбы. Как человеку умудриться выжить в мире жестокости и сохранить душу.

Тэхён борется за здоровье сына на нелегальных боях. Он сильный омега, и ему не нужна помощь. Но Чон Чонгук с этим не согласен...

Один убил, чтобы выжить. Второй — чтобы наказать. И если каждый из них убил, то и зло из них — тоже каждый?

Мин Юнги никого не боится. Не боялся, пока не встретил Ким Намджуна.

Тэхен уверен, что терпеть не может Чонгука. Чонгук, который это начал, отвечает ему абсолютной взаимностью. Есть только одна крошечная деталь: Тэхен понятия не имеет, чьи именно пальцы каждую ночь набирают ему сообщения, заставляющие по-дурацки улыбаться в экран телефона.

— Что ты хочешь за молчание? — Знаешь, Тэхён, — начинает неторопливо, — ты мне слишком много задолжал, всё так сразу и не вспомнишь. Или AU, в котором отправленные не тому адресату сообщения перевернули всё с ног на голову.

— Абсолютная любовь приводит к абсолютному падению, любовь моя.

Родной Стамбул для Чонгука всегда пах безнадёжной судьбой, непринятием и обречённостью. Но теперь Стамбул для него пахнет специями, солёным ветром и чем-то непростительно запретным — как внезапное влечение к тому, кому уверенно твердишь «Нет», подразумевая «Да».

— Мудачьё! — злостно выпаливает Тэхён, свернув на обочину. Он выходит из машины и быстро вышагивает навстречу к спе‌шившемуся с байка парню. Но дальнейшее желание втоптать наглеца в асфальт моментально испаряется, когда тот, развернувшись к нему лицом, снимает с себя мотоциклетный шлем. — Удивлён? — хмыкает байкер, избавляясь следом и от кожаных перчаток.

Лес шепчет, когда встречаются существа, предназначенные друг для друга судьбой, только при виде Чонгука и Тэхёна он почему-то молчит.

— Тебя что-то смущает? — правитель вздергивает вопросительно бровь. — Но ведь… разве полагается… Я не омега. — Я заметил, — усмехается тот. — А я — император. И выбора у тебя не так много. — То есть, Вы хотите сказать… — Я хочу сказать, — перебивает его Тэхён, внезапно выдавая раздражение, — что если император чего-то хочет, то он это получит. Без вариантов. Ты остаешься со мной. Привыкай.

Что в университете, что сейчас — от присутствия Ким Тэхёна становилось дико до внутреннего зуда, до сдавленного ощущения в области живота.

Вокруг непривычная, просто идеалистическая тишина, только шелест пальмовых листьев и шум волн ласкают слух. Тэхён моет руки в океане, стоя по пояс в воде, и сглатывает горечь. И снова, и снова, и снова, яростно отмывая кожу от песка, грязи и крови. Раны щиплет от соли. Если это ад, то именно так он его себе и представлял.

Господин Чон Чонгук приехал "за компанию" в роддом забирать жену с ребенком друга, где его внимание привлек парень, руки которого дрожали. Через время парню вынесли конверт с ребёнком и он ушёл. Выезжая с территории роддома и увидев мокнущего под дождем парня с конвертиком, Чонгук решает ему помочь, даже не подозревая как изменится его жизнь, особенно после того, как узнает, что это именно он, пусть и косвенно, виновен в смерти родителей парня и его брата.

Этот маршрут обещает быть изнурительным, утомительным, уморительным, волнующим, наполненным ароматами витающих в воздухе флирта, страсти и любви. Но вот получится ли у каждого, принявшего в нём участие обрести то, что было так необходимо…