Спецагент Одри Миллер получает опасное задание отправиться в прошлое, во Францию 1889 года, чтобы предотвратить геноцид. Учёный-химик, скрывающийся в самом сердце Парижа, стремится завершить разрушительную формулу и испытать её на тысячах жителей во время Всемирной выставки. Одри вынуждена работать под прикрытием. Она находит убежище у Микаэля — бывшего агента. Сможет ли Одри выполнить задание, когда её сердце всё сильнее привязывается к тем, кого она обязана оставить?

Одри построила новую жизнь, оставив кошмары «Гудлама» и имя Малека Синнера в прошлом. Но однажды призрак прошлого объявляется на пороге её кабинета... Девушке предстоит узнать, как отличить искупление от новой ловушки, и можно ли исцелить того, кто сам является источником твоей боли.

Она думала, что пришла лечить его безумие, но он научил её наслаждаться своим.

Чикаго, эпоха сухого закона. Подпольные клубы полны джаза и контрабандного виски, улицы делят банды, а слово «закон» давно потеряло смысл. В этой паутине интриг и крови, Одри поёт для мафии — и сама того не желая, становится частью их игры. Любовь или ненависть? Доверие или предательство? На улицах Чикаго это всегда вопрос жизни и смерти.

Тяга к профессору Синнеру была тихой формой безумия, тлеющей под слоем конспектов и университетских формальностей. Он — гений психиатрии с ледяным взглядом, видящий людей насквозь. Она — студентка, переступившая черту простого обожания. Их встреча в профессиональном кабинете обернулась опасным танцем, где роли преподавателя и ученика стремительно стирались. Что это — эксперимент, страсть или игра, где проигравший теряет всё?

" Чтобы остаться с ним, она перешагнула грань между жизнью и смертью. Но можно ли любить того, кто сделал тебя частью своей тьмы?"

Девушка, выросшая в жестокой религиозной секте, вступает в опасную игру со своим профессором психиатрии, чьи методы лечения пробуждают в ней как давно забытых демонов прошлого, так и запретные желания.

На правой лопатке, немного уходя под лямку, был тот самый знак: крохотный бутон розы, выжженный в кожу, будто не шрам — а печать. И внутри бутона — крошечные, почти каллиграфические заглавные буквы, идущие по кругу: S, L, G, W, P, E, R.