Две вселенные, которые никогда не должны были встретиться. Один живет Американской мечтой, с образом золотого парня. Второй — простой парень из хрущевок Урала, у которого скелетов в шкафу больше, чем можно представить. Они абсолютно разные для общего мира, но у судьбы на них свои планы.

В школе ведьмовства, расположенной где-то в глуши сибирских лесов и основанной на равноправии полов, начинают происходить странные вещи. Сначала драка парня с девушкой, из-за которой преподаватели раздувают настоящий скандал, потом исчезновение первокурсницы. И Алена бы вообще предпочла держаться от этого всего подальше, разбираясь с собственными проблемами, но дерзкая и непокорная Лета меняет ее планы.

Кто-то убивает людей. Выбирает богачей, действует дерзко. Сжигает заживо. Эксперты голову ломают: как это возможно? Ведь никаких горючих материалов не обнаружили. "Пшик!" — и человек вспыхнул. Следователь по делу Игорь Гром, потомственный охотник на сверхъестественных существ, знает – как. И очень хочет выяснить "кто". Или: Игорь расследует дело, Дима не понимает, что происходит, Сергей совершенно точно ни при чём, а Федор и Елена Прокопенко просто лучшие.

Виться вьюном вокруг твоих рёбер, сгноить патогеном в третьем. Изжёванная болью плоть, ноющие, обглоданные прошлым кости будут просить не могилу — тепла. Вот только оттепели нет, ты предложил холода. Замёрзшая глыба льда.

Весна в этом городе пахнет мокрым асфальтом, дымом и тестостероном. Илья — старший, которому верят в бою, Иван — младший, которому опасно нравится слушаться. У них есть чёрные берцы, дубинки и бронежилеты, но нет иммунитета к собственным слабостям.

Весь мир знает детектива L. Но лишь немногим удаётся встретить Эла. Один из них — Ягами Лайт, подозреваемый в тысячах убийств. Возможно ли увидеть человека по-настоящему, не разрушив собственную иллюзию о нём — если иллюзией можно обладать и нельзя потерять? Ведь одержимость требует не правды — одержимость требует власти.

Призрачный туман ложится на холмы Элдеруида, и из древних лесов снова выходит безголовый Всадник, ищущий мести. Грейстоун Холл хранит свои тайны, как и его хозяйка. А те, кто приезжает сюда, ещё не понимают, какой опасности себя подвергают. Ведь иногда самое опасное — не то, что выходит из леса, а то, к чему начинает тянуть.

Говорят, у нас, Беловых, фамилия чистая, а нутро гнилое — на водку слабое: сижу в поезде на Уфу и думаю, неужели это всё, что мне досталось от деда-кремня, пока мы с Митей, выросшие в этих лесах под Бирском, возвращаемся туда взрослыми с одной лишь папкой документов да глухой тоской в кармане. Я огрызаюсь на брата, прячу глаза от случайных попутчиков и боюсь только одного: что в дедовском сундуке вместо обещанного ножа я найду свое собственное будущее — такое же одинокое и пропитое.

Он наблюдает за чужими окнами, потому что в своих — пусто. Крыши, чердаки, чужие жизни под стеклом и почерк умершего брата — всё, что у него осталось. Пока однажды он не видит то, что лучше было бы не замечать. Он знает, во сколько у неё гаснет свет, хотя они ни разу не говорили. И тогда становится ясно: наблюдать — безопасно только до тех пор, пока тебя не замечают в ответ. Пока тебя не замечает тот, кто видеть не должен. Тот, для кого ты — табу. И вас растворяют города.

— Саша, не ставь меня на пьедестал святости, это был один из моих самых эгоистичных поступков за последнее время, — он положил руку на плечо Бенкендорфа и слегка его сжал. — Я хочу вынудить вас остаться подле меня на как можно более долгое время, Александр Христофорович.

Самарканд днём дышит жаром, как раскрытая печь. Пыль липнет к коже, к губам, к словам, и кажется, что если долго молчать, она заглушит любой звук. Золото здесь тёплое на вид, но холодит, стоит коснуться: браслеты на запястьях, купола над головой, монеты, звенящие в ладони — ночью всё сверкает и ничего не греет. А тень внутри домов гуще, чем тишина..

Кто же ты такой, Ян Хилл? Ты появился из ниоткуда... Смотришь на меня так, будто видишь насквозь. Невыносимый человек. Что тебе нужно на самом деле?