В семье семнадцатилетнего Ромы опять неполадки и Антон, как его близкий друг, без вопросов соглашается устроить у себя очередную ночёвку, не думая о том, к чему может привести влюблённость в несколько лет, пустой дом и один очень интересный рисунок...

Роме хотелось верить, что этот новый ученик по имени Антон будет настолько тихим и спокойным, что Пятифан даже не заметит его присутствия вплоть до окончания школы. Но Петров слишком крепко засел в хулиганском сердце и начал наводить там свои порядки.

Жизнь гнетет Пятифанова – постоянные перепалки в семье, бардак в доме и лето с привкусом гнили. В один из душных вечеров он предлагает Антону сбежать. Хотя бы ненадолго. Куда? Неважно. Как? Придумается. Главное подальше от проблем, которые сжимают сердце железной цепью и не дают вздохнуть полной грудью. И как же Ромка удивляется, когда не встречает в лице друга сопротивления этой безумной, но манящей идее.

По-дружески ревнующий Ромка. Темнящий Антон, прячущийся, скачущий из одних отношений в другие. И один из обычных вечеров, когда недосказанности проломили череп.

Экзамены приближаются. За ними выпускной и конец беззаботной школьной жизни. Всё вокруг постепенно меняется, и Антон чувствует это сильнее, чем хотелось бы. Но появляется шанс отвлечься — летний лагерь неподалёку от поселка, который срочно ищет вожатых. И их заявки одобряют. Впереди целое лето, которое сначала кажется обычным… пока не начинает менять всё.

Они ненавидели. Цеплялись друг к другу, как кошка с собакой. Казалось, что воздух тяжелел, стоило им остаться в одном помещении. И каждый по-своему старался уколоть словами едкими, чтобы задеть за живое, ударить побольнее, когтистыми лапами сжимая душу. Не выйдет. Они не просто не сойдутся — их пути никогда не пересекутся по-настоящему. Даже сама Вселенная этого не допустит. Не допустит ведь?

Антон пах дымом от ромкиных сигарет. У того будто пальцы стёрлись: кажется настолько часто он держал их между большим и указательным, настолько часто пепел небрежно оседал на рукаве олимпийки. Хотелось кашлять, когда слезились глаза, отвернуться, чтобы чужое резкое и угловатое лицо не тонуло в дыме. Но Антон продолжал стоять, соприкасаясь плечами. Назло себе дыша глубоко, смакуя ощутимый привкус табака на корне языка. Проще было бы, наконец, закурить. Проще, но не слаще.