Первое, что у Се Ляня забрали люди это были его крылья.

Век любви оказался фальшью. Хуа Чэн ушел, бросив холодное: «Я разлюбил». А по ночам к Се Ляню приходит Безликий Бай с маской и улыбкой: «Хочешь отомстить? Стань моим». Месяц на раздумья. И только утром на столе остается доказательство, что сны — реальнее, чем кажется.

— Ты хоть понимаешь, что хуже голода? — спросил он, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо, почти без привычной ядовитой насмешки. — Хуже холода, пинков и камней? — Надежда, — Хэ Сюань сжал рукоять ножа так, что побелели костяшки. — Если я его сейчас поглажу или дам хоть крошку... он решит, что нужен мне. Что я его заберу. А я не могу, когда одной ногой в могиле, а другой на эшафоте. Не имею права приручать живое существо, чтобы потом бросить его.

Отпущу. Глухой треск перламутровой жемчужины отразился эхом. Прах Хэ Сюаня утекал из рук, пылью осевший на подушечках пальцев.

В черновике: «я люблю тебя», в отправленном сообщении ёмкоё: «поздравляю».