Феликс живёт с голосом в голове, который шепчет: “ты должен быть легче”. Хёнджин — рядом, он любит, держит, пытается спасти. Но когда любовь становится борьбой, а борьба — виной, кто из них первым сдастся? Это не история о спасении. Это история о медленном исчезновении.

Феликс ненавидит его всей своей пропитанной перманентной болью душой и мечтает вдавить его красивое холеное лицо в асфальт. Хенджин ненавидит Феликса не меньше, но вдавливать он хочет его только в свою постель.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

у феликса проблемы. много проблем… допустим, с ненавистью к самому себе, с агрессией, а хёнджин пытается ему помочь. – в следущий раз.. когда будет плохо, то просто набери мне, ладно? я сразу же приеду, помогу, отвлеку от разных мыслей... только не забывай, что у тебя есть я.

У Феликса есть проблемы. Большие проблемы. И их причиной является он сам. Но Ли не хочет это признавать, ведь признание, даже самому себе означает, что с этим надо что-то делать, а сделать он ничего не может. Хотя и пытается, отчаянно пытается. Но это болото лишь затягивает все глубже и глубже.

Ким Сынмин умер. Он был мертв. Безвозвратно. Настолько мёртв, насколько человек только может быть. Он умер. Он умер, и Хенджин был на его похоронах. На самом деле, там было более трех сотен людей, даже пресса присутствовала. Это были масштабные похороны, но Хенджин уверен — Сынмин был достоин намного большего. Чего-то грандиозного. Чего-то, о чем их городок не забыл бы никогда. Но если Ким Сынмин был мертв, тогда почему Хенджин продолжал видеть его в отражениях?

Взгляд Хёнджина приковывает предмет в руках парня напротив. Он узнаёт знакомый розовый конверт. Точнее, он узнаёт свой розовый конверт. Это послание с признанием в любви должно быть у Феликса, но почему-то оно оказывается в руках его лучшего друга Сынмина. И почему-то Сынмин признание не отклоняет.

— Почему ты снова здесь? Льёт, как из ведра, — Сынмин устало вздыхает, пропуская промокшего парня в прихожую. — В такие дни мне не хватает солнца, Минни. — Хёнджин встряхивает светлой мокрой шевелюрой, разбрызгивая воду повсюду.

Хёнджин замечает, как яркая улыбка Феликса гаснет, и не только его улыбка...

Хёнджин так долго тратил своё время не на тех людей, пытаясь быть нужным тем, кто никогда не смотрел в его сторону, независимо от того, сколько раз его сосед по комнате Сынмин предупреждал его. Только, когда он остаётся один под дождём в свой день рождения, чувствуя себя более ненужным, чем когда-либо, он смиряется с тем фактом, что один единственный человек, который всегда видел его таким, какой он есть, всё это время был с ним дома.