Усинск — маленький городок в жопе России, и здесь живёт Сокол, положивший хуй на учёбу и подготовку к ЕГЭ. А ещё сюда приехал новый учитель русского и литературы, который намерен заставить его учиться, — даже если Соколу придётся оставаться с ним наедине.

Лето, как известно, считается за год. Особенно последнее "свободное" — между десятым и одиннадцатым, когда жара, пиво, репеллент, комары, скука и люди, с которыми не факт, что стоило знакомиться. Особенно — то, что не желает заканчиваться с приходом сентября.

Жизнь в крохотном городке Навьен-Роуд идет своим чередом. Тут каждый знает свое место и каждый идет по своему пути, конец которого заранее известен. И, казалось бы, что общего может быть у именитого профессора археологии, отличницы, чье прошлое затянуто пеленой тумана, забитой девочки-сироты и отъявленного хулигана? И разве могли они подумать, что однажды их пути пересекутся?..

Столичный учитель вынужден уехать из-за лживых обвинений в домогательствах одной из учениц. Впереди – провинциальная школа родного городка, где все знают его с детства, уход за пожилой матерью и одинокий аккаунт в специальном приложении – единственное место, где он может быть собой. Анонимный чат. Откровенные разговоры, постепенное погружение в опасную близость. Но однажды Олег с ужасом понимает: по ту сторону чата сидит один из его учеников. Ряд у двери. Третья парта. Лазурные глаза.

Мне на глаза попалось вот это чудо: https://ficbook.net/requests/550561, я подумала - почему и нет? Постучавшись к автору заявки, мы выкурили траву, и решили попробовать. ООСище. AUшка. Хренеющий от всего вокруг происходящего Йорвет. Благие и Неблагие. И всякая прочая хтонь.

Жизнь прекрасна, когда тебе двадцать четыре. Особенно когда тебе вечные двадцать четыре. Правда, её краски несколько меркнут, когда брак по расчёту грозит обернуться кошмаром длительностью в столетия, партии в парламенте грызутся за власть и своё понимание справедливости, мир сходит с ума от пара и прогресса и всё это на грани нового столетия.

История в духе Моцарта и Сальери в современном воплощении, в условиях российского провинциального института культуры.

Юный Асбьорн всю жизнь прожил в маленькой деревне у портового города. Его дни заполнены рутинными заботами и обязанностями, связанными с наследованием отцовского ремесла: однажды ему предстоит стать новым старостой своей деревни. Единственный секрет Асбьорна, скрываемый ото всех, - это дружба с вороном. Священной птицей, которую все считают вымершей. Но все меняется в один день, когда на берега Дарледина сходит рыжий моряк по имени Кьелл...

Цель Григория – пересечь на поезде Транссибирскую магистраль. Но прежде чем исполнять мечту, ему следует разобраться в себе, закрыть старые гештальты и... влюбиться в человека, с которым его связывает общее неприятное прошлое.

Ларс - типичный доминантный альфа, у ног которого вот-вот окажется весь мир. Джесси - типичный омега: хрупкий, нежный и втайне от всех мечтающий о большой и светлой любви. ...но есть Нюанс.

В одной далёкой-далёкой галактике... Нет, в одном царстве-государстве жил был король. И было у него не три, два сына. Старший умный, а младший дурак. Совсем, буквально, псих. Ну... так все думали. А вот он сам думал по-другому.

За грехом следует наказание. За добродетелью — спасение. Так Гэбриэла учили с детства. Он верил. Верил, когда слышал крики из исповедальни, верил, когда кричал сам, верил, когда остался совсем один. Верил, пока любовь — высшая добродетель — не стала грехом. Пока свет не повёл во тьму, а то, что казалось тьмой, — не вознесло до небес. Он никому не желал зла. Он просто хотел быть хорошим сыном. Но почему же на его руках кровь?

По Карну расползается огонь мятежа. Чудом удается спастись детям наместника, и с этого начинается путь юного Митрея. Дорога, по которой он однажды вернется на Карн.

Каждый ритуальный агент без опыта работы должен помнить о том, что при обнаружении тела, прежде всего, необходимо определить дату смерти. Если она не превышает десяти дней, из тела необходимо удалить спектр, опустить его в криоампулу и отправить в имперский морг на ликвидацию. Только после этого вы имеете право заниматься организацией похорон. Если смерть человека наступила куда раньше, бегите. Оставьте спектральные аномалии профессионалам и безумцам.

Приняв свою природу, Аварис продолжает свой путь. Что может заинтересовать его? Аномалии? Катаклизмы? Новые существа, которых можно исследовать? А может быть все вместе? Новый мир. Мирный Азерот, который еще не знает о нависшей над ним угрозе. Грядет война. Древние боги хотят подчинить этот мир себе. Пылающий Легион хочет его уничтожить. Герои Азерота пытаются сохранить свой мир. Но что если в это уравнение вплести новую переменную? Новую сторону конфликта?

— Гнилые уебы! Пидоры! Ебанные твари, вы, блять, мерзкие кобели! Хотите меня выебать?! — хвост омеги разъяренно метался. — Я сам вас трахну, страшилы! Суки, да я ваших матерей… Кас нажал на панель на стекле, глуша звук в капсуле, и все в кабинете с облегчением выдохнули.

Новорожденные вампиры — до крайности уязвимые создания. Они теряют всю память и все навыки, полученные при жизни, вплоть до умения ходить и разговаривать. Лиам — вампирёнок, совсем юный, таких ещё называют "птенцами". Он пока целиком зависит от своего господина, но оказывается почему-то совсем один.

У Мариса есть стильная шляпа, ноутбук и нежелание возвращаться на родной хутор, даже если теперь приходится соседствовать с персонажами из безнадёжно устаревших мемов. В общем и целом можно сказать, что он не совсем с голой жопой — это плюс. Марис думал, что постмодернизм — это для кино и книг, а в итоге сам живёт в нём — это минус. Однако, возможно, равновесие сил в природе восстановится, если эта ходячая карикатура Колян скоро не обнаружит кошелёк в кармане своих уродских спортивок.

Один считает ступеньки, выравнивает папки по идеальным линиям и пишет код, в котором не бывает ошибок. Людям он не доверяет. Коду — да. Другой строит нейросети, командует тихим голосом и оставляет трогательные записки на тумбочке. Он из тех, кто берёт ответственность за всё. Даже за то, что не просили. Офисный роман на языке алгоритмов. Где «я тебя люблю» вшито в строчку кода, написанного под утро.

Когда в мире появляется Искажение, его нельзя просто убить. Его нужно приговорить. Искажение маскируется под чувства. Под любовь. Под желание. А Служение не оставляет места ни для жалости, ни для невиновности. Это история о мире, где боль — язык Истины. О выборе, который нельзя не сделать. О любви в системе, не предназначенной для любви. И о том, что иногда Приговор выносится не миру — а самому себе.