После смерти Габриэля, мир Тэхёна рушится. Сбегая от горя, он возвращается в Шотландию. До переезда эта страна была ему домом, наполненным воспоминаниями о беззаботном детстве и крепкой дружбе с маленьким волчонком, будущим вожаком и хозяином Каледонского леса. Встреча с ним пробуждает в душе что-то забытое, потухшее и... Опасное. Ведь Чонгук по природе своей хищник и давно связан обязательствами перед стаей, а Тэхён — всего-навсего человек, которому явно не место в его суровом мире.

У волка есть человек, у человека есть волк, но все не так просто, как кажется на первый взгляд.

Два вожака. Один убийца. Или нет? Чонгук никогда не сомневался в своей стае — пока не начали убивать советников. Все улики ведут к Ким Тэхену, но чем ближе он к разгадке, тем сложнее отличить врага от союзника. А главное — почему запах этого альфы сводит с ума?

Земли Хосока и стая Юнги граничили друг с другом уже несколько лет. Род Чон сохранял нейтралитет, но репутация их наследника — волка, чье вмешательство могло переломить исход любой войны, — делала Хосока объектом постоянного наблюдения. Юнги знал о каждом его шаге. Он видел в нем жестокость, слышал о ней в шепоте чужих голосов. Но знал и другое — за этой жестокостью скрывалось нечто большее. Чон Хосок был для него загадкой. И Юнги собирался ее разгадать.

До обряда, обязанного подтвердить статус Тэхёна как реверсанта, оставался всего год, и это время он решил потратить на то, чтобы наконец пробить глухую стену отчуждения, которую воздвиг вокруг себя Чонгук.

Каждый шаг давался ему с болью, и вел он в могилу. Тэхен бессмысленно трепыхался, пытался вырваться из капкана, но зубья суровой зимы сжимали его все крепче. Оборотень!AU, в котором Тэхен умирает от голода, а Чонгук отдает все, чтобы его спасти

Чонгук пытается доказать всем вокруг, какой он сильный и отважный, Тэхён же готов изменить ради него закон

— Разве он стоит этой войны, Чонгук? Отдай им его. Он же чужак! Чонгук, повернув голову в сторону Тэхена, не ответил. Он смотрел на омегу с печальными глазами, одиноко стоящего среди глубоких сугробов. Тэхен снова один, мёрз, много думал и не улыбался. Чонгук за всё время их знакомства улыбку омеги ни разу так и не увидел. У Тэхена в сердце зияли чёрные траурные дыры. Ему было не до улыбок. Впрочем, Чонгуку тоже.

Пусть волки бегают, боясь сгореть, но я не стал, я был, я оставался, я знал — в тебе застыла чья-то смерть, и всё ж дышал и к свету пробивался. А ты всё ждал, не верил, что пройдёт, что чёрный зверь согреет чью-то зиму, что в чью-то грудь однажды упадёт твой вечный лёд, растаявший без дыма.