Они стоят перед ним — такие одинаковые, но до ужаса разные — и широко улыбаются, предлагая себя. Большие и сильные, оба покрыты вязью тату и самодовольны до неприличия. А Тэхён... что Тэхён? У него под стёклами очков сейчас большие глаза, в которых застыл огромный вопрос, а под растянутым свитером и мешковатыми джинсами притаилось женское кружевное бельё.

Они слишком далеко от Игнисаквы. Они слишком далеко от всех королевств. Короли, затерявшиеся посередине Великого океана, на одном из тысяч мелких островов, оказались отрезаны от всего мира.

Быть изгоем, которого все унижают удовольствие не из приятных, но когда тебя унижает собственный истинный....

Сегодня. Завтра. Навсегда — в унисон звучат сердец бита.

Тэхен пахнет как бета, а волк внутри Чонгука протестует и требует понюхать еще раз. AU в котором Тэхену приходится скрывать свой запах, а от Чонгука ничего не скроешь.

Чонгук пытается доказать всем вокруг, какой он сильный и отважный, Тэхён же готов изменить ради него закон

Чонгук хочет так, чтобы раз и навсегда. Обоюдно, с чувствами и доверием, понимая, что отпустить – значит лишиться шанса обрести собственное счастье. Тэхён, оказавшись запертым в четырех стенах не по собственной воле, его мнения почему-то не разделяет.

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

Все мы подобны планктону в бескрайнем океане рутины: учеба, работа, друзья, мы ничему себя не отдаём и ничего не желаем. Мы прожигаем весьма однотипную жизнь в самых обычных городах. Ничего интересного. Так думал Тэхён, пока не проснулся в темном подвале, связанный, с болью в голове и зареванным лицом. И всё же порой нам случается крупно ошибиться.

Сеул потрясает серия жестоких убийств, совершаемых неизвестным психопатом с определённым почерком. Какое место во всей этой истории получит молодой, вечно пьяный мажор, оказавшийся не в том месте не в то время?

— Я очень надеюсь, что где-то там, внутри, — Чонгук тычет пальцем в чужую грудь, — живет адекватный здравомыслящий человек. Тэхен молчит пару секунд, а затем давит улыбку. Озорную такую, детскую немного, но абсолютно глупую в данный момент. И отвечает, вдруг меняясь в лице: — Помоги мне.

Синапс — нейронная связь возникающая между двумя людьми... Тэхён кожей ощущал тепло солнечного света, и в то же время чувствовал капли дождя, промокая под проливным дождём в другом незнакомом ему месте, но на деле оставался сухим. Мысленно он находился в двух разных местах одновременно, видел своего истинного и чувствовал, как жгло в груди от своего же собственного запаха. Всё что чувствовал один своим телом, ощущал и второй.

«… Чонгук никогда прежде… Никогда за свои тридцать один год жизни не жалел омег, ему никогда не было стыдно за свои поступки, он никогда не переживал за эти неудачные создания природы. А этот… Этот омега какой-то особенный во всех планах…»

Ещё никогда в стае Тэхёна беременный омега не оставался без пары. Теперь, следуя Заветам, ему, как вожаку, придется взять на себя ответственность и решить судьбу Чонгука.

— Разве вам это будет выгодно? — Тэ хмурится, но взгляд не отводит. — Это будет выгодно всем. Не в твоём положении от такого сотрудничества отказываться, но если ты всё же решишь, что тебе это не нужно, никто принуждать не будет, — альфа делает глубокий вдох. — Однако предупреждаю: согласишься — и пути обратно у тебя не будет. Шаг вправо, шаг влево… Я узнаю об этом в тот же момент.

– Не волнуйся, моего печенья всем хватит, – шепчет Тэхён, – дома ещё много осталось. – Дело не в количестве, Тэхён, – негромко произносит Чонгук. – Всё, что касается тебя, я не готов делить ни с кем. Или история о том как Чонгук, жёсткий бизнесмен, обожает уплетать печенье, приготовленное Тэхёном.

Тэхён теперь окончательный фаталист, пантеист или вовсе безбожник. Он – сосредоточение людской лужной слякоти. А Чонгук – это смертное родство, отродье Дьявола, чей дом – врата Похоти, и он не привык к фильмам со счастливыми концовками. Но оба готовы пересмотреть свои интересы.

Чону до сих пор кажется, что он чувствует вкус кожи, тепло мурашек, бегущих под его губами. Самый интимный процесс на свете, связывающий двоих на веки вечные. Только оказалось, что не на веки, и ни на какие не вечные. И лишь воспоминания о родном запахе оседают на щеках и пальцах. Есть ли что-то больнее, чем потерять своего истинного? Только тоску прерывает запах чьей-то персиковой крови. Очень манящий запах. А какие они... истинные... на самом деле?

После аварии Чонгук ничего не помнит, но с помощью своих друзей он начинает собирать свою жизнь как головоломку. Но даже потеряв память, он знает, что чего-то не хватает, а его друзья не признаются. И в один из дней Чонгук встречает парня, с первого взгляда понимая, что они были знакомы в прошлом.