— Если вы считаете, что мне самому это доставляет удовольствие... Вести стадо баранов приобщаться к культуре… — Снейп брезгливо оглядел всех своих подопечных и рявкнул: — Поттер, сядьте вы уже, наконец, рядом с вашим Малфоем и не маячьте. — Каким еще “вашим”? — мгновенно вскинулся Драко. — Чего это он вдруг мой? — одновременно с ним ощетинился Гарри.

- Скорпи, похоже мы в Хогвартсе. Повезло. Могло закинуть куда подальше, - ребёнок ещё раз внимательно осмотрел Большой зал и вздрогнул, увидев стоящего напротив них директора, - упс, а деда говорил, что некромантия это антинаучно даже в волшебном мире, и покойников оживлять нельзя, ты только посмотри... Скорпи? – старший из братьев почувствовал, что малыш усиленно дёргает его за брючину. – Ты чего? - Папа, - восторженно пискнул ребёнок и на всех парах понёсся к гриффиндорскому столу...

Первое, что почувствовал Драко, смотря в пол, был просто невероятно крышесносный аромат свободной омеги. Он уловил запах молочного шоколада, зелёных яблок и океана. И его будто током прошибло, запах был до одурения великолепен, сногсшибателен. Малфой резко вскинул голову, надеясь быстро отыскать источник этого потрясающего аромата, от которого сердце билось как сумасшедшее, а сущность в груди восторженно ревела. И замер. Перед лифтом стоял Гарри, чёртов, Поттер и, что-то читая, ярко улыбался.

Драко Малфой совершил большую ошибку, купив эту проклятую штуку. Однако, его вторая ошибка была еще ужаснее... АУ относительно событий 6 курса. Драко Малфой ведет себя очень подозрительно, только вот причины у его поведения несколько иные, чем в каноне.

"Здравствуй, не окажешь мне честь стать моим собеседником?" Именно эта фраза ровным почерком горела на белоснежных листах пергамента.

— Это ничего не значит, — для достоверности вносит ясность Рон, параллельно стаскивая с бедер Блейза пижамные штаны вместе с бельём. — Ты всё еще меня бесишь, и это ничего между нами не меняет. Я не гей. — Конечно, нет… — хриплым полушепотом отвечает Блейз... — Ты определённо точно натурал...

Все вернулись в Хогвартс на восьмой курс, а Гарри и его друзья, похоже, решили провести последний год в школе, гуляя по ночам, накачиваясь кофе, алкоголем и сладостями из «Сладкого королевства» и занимаясь разными детскими шалостями, которыми просто не могли заниматься во время войны. Драко наблюдает за ними в своей обычной манере: издалека, тихо, горько и безнадёжно влюблённо. И так продолжается до тех пор, пока Панси не решает, что с неё хватит.

У Гарри Поттера всё в этой жизни идет наперекосяк. Казалось бы, пора уже смириться, но зачем, если можно барахтаться и закапывать себя всё глубже и глубже? В конце концов, в одиночку тонуть ему не придется. Уже не придется.

Если спросить Гарри, то он не сможет толком объяснить, как так получилось, что после долгих лет вражды их отношения с Малфоем вдруг резко изменились. Хотя, если так подумать, удивительного в этом ничего и нет.

— Пап, просто успокойся и послушай меня, хорошо? — Какой я тебе папа?! — взревел Драко, выходя из себя и продолжая дергать за треклятую рукоять меча. «Я гей, у меня не может быть детей!» — чуть не выкрикнул он, но прикусил язык, благоразумно решив, что какому-то сумасшедшему, нагло вломившемуся к нему в мэнор, ни к чему знать такие подробности его личной жизни. — Тебе же лет двадцать на вид, а мне всего двадцать восемь! — выпалил Малфой. — Ты считать умеешь? Я не могу быть твоим отцом!

Турнир Трех Волшебников: ученики Колдовстворца не были приглашены ни разу. Обычно на такого рода мероприятиях появляются Шармбатон или Дурмстранг, но никак не Колдовстворец. Кто-то говорит, что Колдовстворец сам отказался от участия 300 лет назад, а кто-то утверждает, что директора поссорились. Да в общем-то какая разница? Но в этом году все очень изменилось.

И Поттер знал что. Всегда думал, что знал. Малфой — трус. Этим всё объяснялось. Он был горд меткой, статусом Пожирателя смерти и тёплым местом подле Волдеморта. И когда его рука неистово дрожала, держа и направляя палочку в сторону Дамблдора; когда, бормоча Беллатриссе за своей спиной, он говорил, что «не уверен, что это Поттер», он действовал так не потому, что это было правильно, а потому, что был слаб. Или Гарри и Драко на уроке выпивают зелье, вызывающее «обмен» эмоциями у учеников.

— Эй, Поттер! — окликнул его снова Драко и развернулся. Гарри мысленно застонал. Что же он никак не успокоится? — Да, что еще? — как можно спокойнее отозвался он, нацепляя дружелюбную улыбку. — Это мое тело! — напомнил он еще раз, а потом натянул дьявольскую усмешку. — Не шали. Или как по вине Невилла Долгопупса Поттер и Малфой поменялись местами.

Гарри вполне доволен своей жизнью — он давно женат на школьной любви, у него есть друзья и работа, на которой он делает то, что должен. Его всё устраивает. Действительно устраивает. А потом в его жизни вновь появляется Драко Малфой, и магия связывает их друг с другом неразрывной нитью. Это настоящая катастрофа.