Всё это чертовски пугало, Чонгук постоянно пытался альфу оттолкнуть, потому что чувствовал, что тот и так приблизился слишком сильно. Он по-прежнему казался Чону несерьёзным и не самым надёжным, омеге постоянно казалось, что рано или поздно ему эта дружба больно аукнется, но Тэхён пёр танком и на все Чонгуковы "стой, блять" также мысленно отвечал "подожди, я тут ещё не все ограждения переебал".

Глаза... Глаза у этого болтливого красивые, такие голубые. Даже в темноте яркие, насыщенные, в них страшно смотреть. Прилипчивый, конечно, как клещ, но взгляд-то какой... Пронзительный. До костей. Он капитану напоминает море, оттого и страшно. Если честно, очень. Моря губят жизни. И люди, знаете ли, тоже так умеют.

— Чонгук, Вы-то какое отношение имеете к ребёнку Тэхёна? — Это и мой ребёнок тоже.

Тэхён никогда не остаётся на ночь. Когда разморенный и заласканный Гук уже готов погрузиться в сон, прижав к себе Тэхёна, тот просто… встаёт, быстро одевается и уходит. Машет на прощание, целует в щёку и, будто не замечая вопросительного взгляда старшего, устремляется на выход. И так всегда. Или же ау, где у Тэхёна от прошлых отношений осталось много болезненных привычек и воспоминаний, а Чонгук активно помогает ему от них избавиться. !возможно будет пополняться!

Тэхён выглядел так, будто обдумывал сотни способов, как разрушить его. Самое ужасное было в том, что Чонгук был готов принять каждый из них.

Сборник драбблов по BTS. Со временем будет пополняться историями.

Чонгуку ой как не нравился омега со старших курсов, ему так и хотелось поиздеваться над ним, но что-то идет не так. Омега оказался совсем не таким , каким должен быть.

Тэхён с самого детства видит то, что недоступно другим. Призраки есть везде, но помогать им он берётся не всегда. Всё меняется, когда он встречает Донхёна, мальчика, который покинул этот мир и чувствует, что его старший брат Чонгук в опасности и может также переступить черту смерти. Просьба призрака втягивает омегу в события, где на кону чужая жизнь. И чем дальше он заходит, тем яснее становится, что это уже не просто помощь, а нечто большее, способное изменить всю его жизнь.

Что чувствуют люди, которые родились не в том месте и не в то время? Каково это, проживать годы, зная, что ты лишний? Думать, что если ты исчезнешь, никто и не вспомнит о твоём существовании? Каждый раз просыпаться и жалеть, что новый день для тебя всё-таки наступил? А Тэхёну не нужно представлять. Все эти вопросы он очень давно обдумал в своей голове и смирился. Смирился, что как бы он не молил вечерами о другой жизни, она к нему не придёт по щелчку пальцев. Но всякое возможно, верно?

Второй снимок — кадр из горящего театра. Тэхён, застывший в кольце яростного пламени, с растрепанными волосами и диким, живым блеском в глазах. Этот портрет перечеркивал всё, что Чонгук снимал раньше: в нем не было позирования, только первобытная сила человека, идущего напролом ради другого. Это было лицо новой эпохи — не безупречной, но настоящей.

Люди многие века враждуют с ликанами, ведя бесконечную, кровопролитную войну. Перед своей смертью отец Тэхёна завещал ему никогда не сдаваться и говорил, что лучше умереть, чем проиграть безмозглому зверью. Чонгук в этой затянувшейся войне не больше, чем пешка — подневольный, но с возложенной на него миссией, которая должна положить конец страданиям его народа и привести ликанов к долгожданной свободе.

Если Ангел влюбляется не просто в смертного, но сразу в двоих, – покоя не будет ни на Небесах, ни на Земле. Лишь обжигающая страсть, тройная взаимная химия и нестерпимое притяжение друг к другу.

Наказание продолжается каждую их прожитую жизнь. Из века в век их пути пересекаются, но им не суждено быть вместе как пара, пока они не вспомнят древнее проклятье. И в каждой жизни они —соулмейты, их души любят друг друга, а тела не могут сблизиться.

Энигма – это не просто загадка. Это загадка, которую невозможно разгадать, потому что ты даже не знаешь, что её нужно задавать. И Чонгук поймёт: он не разгадывал загадку. Он просто ждал, когда она убьёт всё, что он любит.

Один убил, чтобы выжить. Второй — чтобы наказать. И если каждый из них убил, то и зло из них — тоже каждый?